Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Я тот еще бегун, и мне казалось, что добегу я в лучшем случае до могилы, но все равно замечал нежный свет, вангоговскую пшеницу на полях и темный табак в сушильнях; белоснежные или голубоватые, как гусиные яйца, аккуратные мазанки, иногда даже изображен красками во всю стену какой-то местный мамай в пейзаже; просыпающиеся подсолнухи в росе.

Понадобился я, едва успел вернуться в Москву. Но это был уже другой капитан. Он назначил мне встречу у памятника Карлу Марксу (и все наши дальнейшие рандеву будут у памятников, связанных с революцией).

– Мой коллега, – сказал он, – наверное, слишком строго подошел к вопросу…

Я как бы про себя пожал плечами. И, кстати, без особой иронии. Так уж и строго… В камеру не сажали. Время потратил да нервы потрепал. Ничего страшного.

А этот капитан держался доверительно. И я наконец узнал, в чем дело.

Хелен (капитан сказал “наша Хэлен” – и это единственная живая черта, которую я могу вспомнить из всех моих диалогов с этими чекистами, все остальное стерлось: они ведь не угрожали, не материли меня и не пытались ловить на словах) ухитрилась влюбиться.

И теперь они хотели у меня узнать, кто он. Так что контакты требовалось возобновить.

– Чтобы наша Хелен, – объяснил капитан, – не ровен час не попала в сложное положение.

Вот такие у них были гуманистические цели.

А я-то как раз знал – кто. Не знал только, что все у них уже так далеко зашло. Костя был из Питера, занимался разной доходной халтурой, как и полагалось романтическим героям тех дней. Постарше меня года, может, на четыре. Он был одним из наших с Хелен общих знакомых. На лесосплав ездили эти общие знакомые, привезли немало денег.

Я прислушался к себе: стучать не хотелось. Нет, не так: я знал, что стучать не стану.