Бессильный чемпион. Том 3

— Ты его контролируешь? Это…это невозможно! — сдирает с лица очки.

Ухмыляюсь. А мордашка у Кристины очень даже нечего.

— Тебе, конечно, виднее, капитан. А вот это?

Я подаю химический сигнал — и полисплав вытекает из бочки. Рой жестких наномеханизмов обхватывает мое тело, плотно облегая второй серебряной кожей. На суставах образуются подвижные сочленения, напротив глаз в сплаве прорезаются узкие щели.

— О Сварог! — Кристина в восхищении широко открывает рот. Глаза сияют.

Поднимаю сжатый кулак, из костяшек выходят острые шипы.

Нет, не Сварог. Перун.

Мда, на войне этот доспех способен натворить делов. Сколько демонов можно положить, ух!

— М-можно? — барышня протягивает ко мне ладони. Больше в ее голосе нет и тени стеба.

— Трогай на здоровье.

Она жадно накидывается на меня, щупает везде доспех, стучит кулачком, чуть ли на зуб не пробует.

Мне звонят. Наноботы послушно сползают с верхней части тела и собираются толстым слоем на поясе. Кристина тут же приседает на корточки. Барышня теперь занята изучением моих бедер.

Достаю телефон из кармана пиджака.

— Да, София?

— Перун! Полчаса назад отец выехал убивать Сальдоре!

Веселость с меня как рукой снимает.

— Преображенская слобода?

— Нет — трц «Ривьера». Риккардо выпустили, он там встречается с кем-то.

Выпустили? А мне не сказали, ну молодцы. Ладно, потом спою басню о совести.

— Уже выдвигаюсь.

— Спасибо!

Кладу руку Кристине на голову, она поднимает круглые глазки. Щечки розовые, пухлые губки приоткрыты: впивайся — не хочу.

— Мне пора. Нанобобиков я одолжу ненадолго.

— Что?! — не вставая, барышня подается ближе. — Но нужно записать алгоритмы команд! Это же прорыв!

— Позже, — я шагаю мимо нее к окну. Наноботы снова образуют литой доспех на теле. За моей спиной раскрываются крылья летучей обезьяны. — Подумай пока над головоломкой: алгоритмы сложные. Простому человеку их не воспроизвести. Нужен пульт, который будет задавать команды.

— Простому? — хлопает Кристина глазами на кожистые крылья.

Раскрываю створки окна.

— Но судя по румянцу на твоем лице — для тебя очень особенный.

Она вспыхивает еще более густой краской.

А я выпрыгиваю наружу, навстречу горячим августовским лучам.

_____________

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Хохмы читателей:

Когда человеку страшно, он молится Богу.

Когда Богу страшно, он молится Чаку Норрису.

Когда Чаку Норрису страшно, он молится демонику Перуну.