Бессильный чемпион. Том 3

 — Что это за энергия хаоса? Как она работает?"

"— Мортидо извращает человеческую природу, — Сербина кладет голову мне на плечо, ее рука как бы невзначай касается моего бедра. — Дарует сверхспособности, всегда разные и непредсказуемые. Но взамен мортидо постепенно уничтожает в человеке добро. Все черные вымесы самодовольны, страдают манией величия и считают себя выше других. Радостям чистой любви они предпочитают извращения.

— Бдсмщики долбаные, — никак не успокоюсь. — Ну откуда взялась эта мортидо в нашем мире?

— Она всегда была.

Логично. На любой тяжелый танк отыщется фугасный боеприпас. На любого гиганта-авианосца можно соорудить юркую подводную лодку. Некий могущественный кент изменил мир, убрал из него Орду и добавил живу. Но всё не могло быть идеально — и в противовес самовозникла эта мортидо.

Приезжаем на спрятанную в лесу базу. Небольшой склад под охраной десятка Кметов. В главном трехэтажном здании для Шартер находится комнатка со всеми удобствами. Койка, ведро для хождения по нужде. Окно закрыто решеткой.

Вдвоем с Редисочником переносим длинноногую пленницу на застеленную койку. Затем прошу оставить меня с ней наедине.

— Подъем, леди, — хлопаю ведьму по бледной щеке.

Еще несколько попыток — и в награду мне за терпение распахиваются мутные зеленые глаза.

— Ты… — шепчет женщина пересохшим ртом.

Присев на край койки, подаю ей кружку с водой.

— Я. Пей.

Недоверчивый взгляд.

— Ой, — фыркаю, — Какой смысл тебя травить, когда ты связана по рукам и ногам?

— Пытки, — заявляет она. — Отрава, что иссушит плоть и выжжет глаза.

— Неслабые страсти рассказываешь, — чувствую, как брови поднимаются. — И кто же таким дерьмом занимался?

— Я, — с вызовом смотрит.

— Ну и дура бешеная, — делаю вердикт, не убирая кружку. — Пей.

Еще один недоверчивый взгляд, но все же пригубливает край кружки. Правда, немного. Катает воду языком, увлажняя рот.

— Ты ведь и есть он? — сощуривает глаза. — Грозовой дьявол? Да?

— Спрашиваю здесь я.

— Да, — кивает своим мыслям ведьма. Она пододвигается ко мне, смотрит умоляюще снизу вверх. — Мы…мы можем быть с тобой на одной стороне.

— Не можем, — отрезаю.