Бессильный чемпион. Том 3

Не хочу, чтобы Стефан еще больше психанул и подверг Аллу отцовской опале: лишил княжеского титула или еще чего учудил. Как выяснилось, дочка для князя всего лишь актив вроде породистой кошки для вязки. Не сможет ею вертеть в «целях рода» — избавится как от неликвида.

Нет, не надо мне для своих девушек шекспировских превозмоганий. Мои Джульетты должны не яд пить, а жить-не тужить, детишек исправно рожать, в постели меня ублажать. Эх, мечты, мечты… Нужно просто не оставить Стефану другого выбора, как добровольно отдать княжну в мои руки.

— Буду ждать, — тихонько улыбается Алла. — Я соскучилась по нашим тренировкам."

"Соблазнительно изогнувшись, она проводит пальцем по ткани на бедре. Чувствую, как в моей голове становится пусто, а в штанах наоборот очень тесно.

— Опасно будить во мне зверя, — ухмыляюсь.

— А это чтобы ты тоже скучал, — подмигивает княжна, вдруг ее взгляд скользит куда-то мне за спину. — Отец объявился.

Вздыхаю.

— Иди, не зли придурк…Его Сиятельство.

Коснувшись моего плеча на прощание, Алла уходит.

— Вы — махинатор! — насупив брови объявляет громко. — Ваши медитации — всего лишь финансовая афера! Разводите простолюдинов на деньги, обещая им уподобиться дворянам по силе. Вы продаете ложь на бумаге!

Вокруг наступает тишина. Даже оркестр затих, гости смотрят на нас.

Я, похрустывая шеей, спрашиваю:

— Ого. Ну и что дальше? Поединка хотите? На вызов нарываетесь?

— Вызвать благородного на поединок может только другой благородный, — снова орет дворянин, так что у меня в ушах звенит.

Он не успевает договорить, кто я там еще, по его мнению, так как, я, схватив незадачливого за голову, просто вышвыриваю в окно. Второй этаж, не убьется. Если реакция в порядке — успеет врубить доспех. Нет — что ж, среди гостей, наверное, найдется хотя бы один целитель.

Под звон стекла взвизгивают барышни, мужчины дружно делают шаг назад, прикрывая собой дам.

Настороженные взгляды скрещиваются на мне. Шок на окружающих лицах сподвигает меня на незамедлительные действия. Быстро шагаю к хозяину поместья. Возле Брюнова стоит скованная узким платьем дочь Серафима. Барышня наблюдает за мной, а я невольно — за борьбой ее пышностей с корсетом. Очень, интересно, не вырвутся ли они на свободу к концу вечера?

— Ваше Благородие, — слегка кланяюсь Брюнову. — Приношу извинение за рукоприкладство на вашем замечательном вечере.