Бессильная

Золотистые солнечные лучи согревают мое лицо, когда Китт открывает большую деревянную дверь в конце коридора и кивает Имперцам, охраняющим ее, прежде чем мы выходим в приятный вечер. У меня перехватывает дыхание. Меня окружает цвет, жизнь. Перед нами широкая каменистая дорожка, от которой ответвляются несколько других, окруженных сотнями цветов.

Сады.

Это красиво, захватывает дух. Живя в трущобах, в окружении унылых переулков и тусклых цветов, я почти забыла, каким ярким может быть мир. Везде, где нет булыжника, растут цветы и растения всех видов и расцветок.

Это самый аккуратный хаос, который я когда-либо видела: ряды цветов теснятся вокруг дорожек, создавая перила из цветений и листвы. Каждая из каменных дорожек петляет по большому кругу, образуя несколько колец вокруг массивного фонтана в самом центре сада.

Я никогда не видела ничего столь яркого, столь живого, и мне приходится быстро моргать, почти ослепнув от нахлынувших на меня красок.

Он прочищает горло и делает шаг на тропу, ведя меня за собой. — Я обещал, что когда-нибудь покажу тебе сады.

Я смотрю на цветы, пока мы медленно идем по тропинке. Китт охотно заполняет тишину, рассказывая мне о приключениях Кая и его друзей в этом самом саду, указывая на статуи, которые они опрокинули, или на фонтан, в котором они не удержались и искупались.

Я резко останавливаюсь, бросая осторожность на ветер, когда любопытство берет верх. — Зачем? Зачем это делать?

— Что именно? — Он пытается не смеяться надо мной, а я пытаюсь не ударить его именно по этой причине.

— Вытаскивать меня сюда. Рассказывать мне личные вещи и… — Я спотыкаюсь на словах от разочарования.

Я осмеливаюсь взглянуть в эти зеленые глаза, которые так гармонируют с листвой вокруг нас, когда он медленно говорит: — С тем… будущим, которое у меня есть, мне трудно встречаться с людьми.

Мой сухой смешок прерывает его. — Но я склонна говорить то, что, скорее всего, говорить не следует.