Беспокойное счастье, или Секреты маленького дракона

Во-он тот тёмненький тоже там был! И, кажется…

Я перестала таращиться на оперативников и повернулась к Вернону. Спросила с вежливой улыбкой:

– Вернон, а тёмненький парень, у которого ещё родинка над губой… Это же тот самый, которого я в своё время от огненного шара закрыла?

– Да, он, – подтвердил маг.

Я улыбнулась шире. Просто вспомнился один разговор по амулету, который после нашего спасения состоялся. Вернон называл этого парня моим горячим поклонником и уверял, что тот, едва выпишется из госпиталя, начнёт обивать порог особняка.

Глаза герцога Кернского вспыхнули мгновенно. И этот всплеск магии был до того сильным и ярким, что все, даже те, кто спиной стоял, подпрыгнули.

Вернон тоже подскочил и шарахнулся.

– Дантос, прекращай! – воскликнул он.

Ну а я… Я прикрыла рот ладошкой и весело захихикала.

Вот будете знать, как мысли мои подслушивать! И как пытаться оставить меня дома в момент, когда сами собираетесь веселиться, – тоже!

Эту мысль герцог Кернский опять-таки уловил, и реакцией на неё стало потухшее свечение и жесткий шепот:

– Неделя без сладкого, леди Астрид.

Я захохотала, невольно перебив угрозы. А отсмеявшись, подумала выразительно: под «сладким» ты имеешь в виду то же, что и я? Уверен, что сам такое наказание выдержишь?"

"Их светлость ответил неожиданным рычанием, а я опять залилась смехом.

Чуть не попавший под раздачу брюнет, подав знак оперативникам, вытащил откуда-то из глубин своей одежды листок, на котором, как я поняла, были магические коды доступа записаны. А герцог Кернский приобнял за талию, отодвинул мой капюшон и шепнул в ушко:

– Маленькая вредная девчонка.

Я не спорила. О том, что порушила конспирацию Дантоса, тоже не жалела. Во-первых, слух о его магии по империи уже пополз – Катарина с Сицией эту магию видели, а они не из тех, кто умеет молчать.

Последнее стало дополнительным поводом спросить:

– Вернон обо всём доложил?

– С моего разрешения, – ответил вмиг посерьёзневший Дантос. А потом продолжил: – Скрывать историю с Ластом было бессмысленно и даже преступно.