Беспокойное счастье, или Секреты маленького дракона

Блондинчик говорил искренне и испытывал при этом настолько яркие эмоции, что у меня слёзы проступили. Я даже носом шмыгнула, но раньше, чем успела расчувствоваться, Дантос свой встречный вопрос задал:

– Как ты узнала про тайник?

Помедлив, я всё-таки рассказала про сон.

При этом невольно вспомнилось пророчество и ещё один, новый вопрос всплыл…

– Я прочитала о последствиях нашей с тобой разлуки. Дорогой, если всё было настолько серьёзно и ты об этом знал, то почему не раскрыл текст пророчества сразу? Почему не объяснил?

– Во-первых, общий смысл я озвучил, – хмыкнул блондинчик.

Я поджала губы и недовольно дёрнула плечом. Да, я умею различать правду и ложь, но вынуждена признать – Дантос оценил ситуацию верно. В тот момент я была настолько поглощена идеей возвращения в Рестрич, что отмела бы любой аргумент. Я бы нашла повод думать, что драконья сущность ошиблась и Дантос врёт. Слова пророчества ничего бы не изменили, но…

– Но твоя правота не отменяет того факта, что ты самый ужасный и бессовестный тиран, – сказала я.

Хотела пояснить: напомнить, как маленького дракона удерживали, бойкотировали и вообще обижали, однако герцогу Кернскому уточнений не требовалось. Он и без этого вину признал.

– Не отменяет, – сказал собеседник.

Улыбнувшись, я расслабленно прикрыла глаза. Потом спросила:

– Кстати, а та провидица из Рассветного… она сейчас где?

Я не видела, но почувствовала – Дан чуточку напрягся. И ответил далеко не сразу:

– Понятия не имею.

– Вы что, даже охрану к ней не приставили? – распахнув глаза, уточнила я изумлённо.

– Она выглядела настолько измождённой и слабой, что даже в голову не пришло, – пояснил Дантос. И добавил: – Ронал тогда сильно расстроился. Думал, что сможет пообщаться со старухой позже, а она ушла.

Я нахмурилась, но быстро вернулась в прежнее благостное состояние.

Я даже хотела поделиться этой мыслью с Даном, но не вышло. Раньше, чем успела сказать, сильная рука обвила талию и, отлепив меня от бортика, прямо-таки бросила на мужскую грудь. И хотя герцог Кернский не торопился, но я уже знала, что случится дальше… Меня опять будут тиранить.