Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Тимоха на предложение математика выпить чего-нибудь бодрящего понимающе подмигнул ему и заметил, что делать это лучше вечером в ресторане, а так как сам Тимоха был уже занят, то посоветовал заинтересовать в этом плане секретаршу шефа, Маргариту.

Прохор с облегчением вычеркнул художника из списка подозреваемых.

Начальник студии Марк Ермолаевич Рельсин вообще не стал с ним разговаривать.

— Что-то непонятно в задании? — оторвался он от созерцания видеообъёма компьютера в своём небольшом кабинете.

— Всё понятно, — пробормотал Прохор.

— Тогда идите и работайте, — сказал Рельсин, снова устремляя взор в глубины мерцающего экрана.

Прохор мысленно показал ему язык, хотел дерзко напомнить о данном обещании отпустить его в отпуск в июне, но стушевался и вышел в приёмную, где похожая на мальчишку Маргарита щебетала с ожидавшими приёма инженерами с завода. На Прохора она почти не обратила внимания, лишь кивнула в ответ на его неловкое:

— У меня всё.

А вот Прыщик, Костя Шишканов, Прохора достал.

Во-первых, он заходил в рабочий модуль Прохора четырежды, каждый раз находя смехотворную причину для этого. Во-вторых, смотрел на коллегу как-то странно, с ожиданием и непонятными сомнениями во взоре. В-третьих, вдруг попросил рассказать ему о числонавтике, которой он якобы хочет заняться.

— Я знаю, что ты увлекаешься нумерологией и всякими фокусами с цифрами, просветил бы, — попросил он.

Прохор удивился: его хобби ни для кого не было секретом, однако до этого никто не проявлял к нему особого интереса.

— Зачем это тебе? — полюбопытствовал он.

— Хочу новых ощущений, — осклабился Прыщик. — А я тебя с девушками за это познакомлю. А то вижу, ты всё один и один."

"— Премного благодарен, — проворчал Прохор с неудовольствием. — Возня с цифрами дело нудное, терпения требует.

— Я, может, в этом процессе найду море удовольствия, — засмеялся Костя. — Да и что тебе стоит?

— В Инет залезь, там много инфы о нумерологии и числонавтике. Мне ликбезом некогда заниматься.

— Грубый ты, Кириллыч, как можжевеловый веник, — с сожалением сказал Прыщик. Я к тебе душевно, а ты…

— Хорошо, вечером поговорим, — вынужден был согласиться Прохор.

Прыщик ожил:

— Лады, буду ждать.

Дверь за ним закрылась.

Прохор облегчённо вздохнул, подумав, не позвонить ли Данияру в связи с приставаниями программиста. Потом решил, что ему теперь в каждом встречном-поперечном будет мерещиться Охотник, и звонить другу не стал.