Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

— Повезло, — усмехнулся Волков, — что у него такой папаша. Не могу представить, чтобы наш замминистра обороны отдал приказ грохнуть забугорные суда и самолёты ради спасения сына.

— Они живут по другим законам.

— Нам бы такие, глядишь, забыли бы и о терроризме, и об американских притязаниях на мировое господство. Но если Охотники добрались до их Сианезии и аж до верхушки ВМС и ВВС, то они доберутся и до России.

— Россия в сорок четвёртом превалитете называется Белросью. Кстати, Белоруссии там нет, она и Россия — по сути, одно государство.

— Какая разница."

"— Я предупрежу братца, — Саблин поцокал языком, — Шаблюку.

— Нормальная хохляцкая фамилия, — пожал плечами Волков. — Не Бандера же?

Саблин улыбнулся.

— Тронулись, парни.

Волков кивнул спутникам, они вышли.

— Я тоже пойду, — сказал Костя.

— И я, — сказал Пётр Фомич. — Почищу пару сочленений и дособеру программер.

— Что?

— Это я его так назвал, — смутился инженер. — Там с меркабой был компьютер и электронное устройство с антеннами, которое работало как возбудитель низкочастотных колебаний.

— Работайте, Пётр Фомич.

Саблин и Валерия остались одни.

— Долго нам ещё мучиться? — слабо улыбнулась женщина.

Саблин обнял жену.

— Будем ждать… и надеяться. Сейчас нельзя делать резких движений. Главное было и остаётся — спасти наших загулявших путешественников, поэтому будем активно работать с Прохором-44.

— А потом?

— Потом суп с котом.

Валерия высвободилась, нахмурила брови, и Данияр добавил:

— ДД прав: если мы хотим жить, надо покончить с Владыками. Либо они нас, либо мы их, третьего не дано. Я бы очень хотел, чтобы ты осталась в стороне.

— Ещё чего! — рассердилась Валерия. — Женщины во всех войнах принимали участие и, знаешь ли, воевали не хуже мужчин!

— Это правда, — улыбнулся Данияр. — Чем будешь заниматься?

— Обед готовить, Сергей Николаевич продукты привёз. Покормлю спящих.

— Позовёшь.

Валерия занялась кухней.

Данияр заглянул в спальню, присмотрелся к бледному лицу Прохора, виновато сморщился.

— Потерпи, Кириллыч, вызволим мы вас.

Мягко прозвонил браслет айкома. В ухе щёлкнула клипса динамика: сработал скремблер, отсекающий любое прослушивающее устройство.

— Кто? — озадаченно спросил Саблин.

— Своих узнавать надо, — заговорил на английском гортанный голос.

— Талгат! — расплылся в улыбке Данияр.

— Он самый.

— Рад слышать.