Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Если вселимся не в того, в кого надо, быстро ориентируемся и прыгаем в клиентов».

«Рискуем».

«В первый раз, что ли?»

«Поехали».

«Даныбай, усаживай Прохора с женой в лодку, пусть Миранда включает автоматику выпуска».

— Что потом? — вслух спросил Даныбай.

«Держать оборону на случай, если прибегут охранники. Другого шанса у нас не будет. Но мы справимся быстро. Подойди вплотную к рубке».

Даныбай повиновался.

«Вперёд!»

Данимир сконцентрировал себя в форме острой всепробивающей пули и пронзил дверцу люка, ища «живое трепетание мыслесфер» находящихся в рубке людей.

Первая попавшаяся мыслесфера принадлежала капитану подлодки Гюнтеру ван дер Баалу. Он сидел в кресле, уронив голову на грудь, и почти не дышал: ему нанесли сильный удар чем-то тяжёлым по виску и выключили сознание.

«Хорошо, что не убили!» — мелькнула мысль.

Действовать надо было сверхбыстро, поэтому Данимир не отвлекался на возникающие мысли, начиная осваивать тело капитана как неудобный скафандр, сдавливающий мышцы, руки и ноги, да ещё и стреляющий разрядами боли в голове.

Стараясь не тормошить тело капитана, Данимир приоткрыл глаза Гюнтера ван дер Баала, попытался осмотреться.

Подбородок капитана упирался в грудь, и окинуть взглядом всю рубку не удалось, но всё же Данимиру удалось разглядеть главное.

Спецназовцы-азиаты — мужчина и женщина — находились в рубке, переговариваясь на своём сорочьем языке.

Второй член экипажа — штурман — лежал на полу навзничь, раскинув руки, и, похоже, не дышал. Глаза его были полузакрыты, грудь не поднималась, пробитая пулей.

Голоса спецназовцев звучали буднично, никто из них не поперхнулся, не замолчал, из чего Данимир сделал вывод, что его «брат»-2 тоже промазал — попал в труп.

Он примерился прыгнуть в рослого боевика, стоявшего спиной к капитану лодки, но почувствовал странную слабость: будто ноги перестали держать вес тела, хотя свои ноги и тело вообще оставались дома, в одиннадцатом числомире.

Это ещё что такое?! Сказывается отсутствие сил у капитана?"

"Он попробовал сконцентрировать мыслеволю в кулак, и снова слабость и «головокружение» помешали ему сосредоточиться.

Эргион! — мелькнула мысль. Надо было эргион Прохора отдать Даныбаю, и чтобы он подошёл вплотную к рубке. Всё-таки дверца рубки экранирует мысль каким-то образом.

По-видимому, мысли «всадника» передались носителю — капитану, и он шевельнулся.

Разговор захватчиков лодки прервался.