Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

— Я же тебя учил, как обходить сознание носителя, чтобы он ничего не почувствовал.

— Извини, растерялся, — виновато сморщился Саблин. — Дай водички.

Прохор налил в кружку родниковой воды из графина, подал другу.

— Что ещё ты успел оценить?

— Деревню. — Саблин расплылся в улыбке, потряс указательным пальцем. — Мы с «родичем» выходили на улицу. Восхитительная архитектура, без дураков! Такие терема, такие шатры, такие узоры! У нас только в глубинке можно увидеть резьбу по дереву — наличники там, балясины, коники, ворота, да ещё в рисунках художников.

"— Это не барокко, — задумчиво сказал Прохор, слегка удивлённый реакцией всегда уравновешенного Саблина. — Симметрию и гармоничные пропорции пользовали и наши прадеды. Недаром десятка совершенна, потому что объединяет дух и материю.

— Золотое сечение?

— Золотое сечение, золотой вурф, «летящий» фрактал.

— Ты говоришь как архитектор.

— Я говорю как математик.

— В общем, кое-что я увидел, но понял далеко не всё, так что надо бы сбегать туда ещё разок. Да и «родича» — десятого Саблина успокоить не мешало бы.

— Успокойся, надо всё тщательно проанализировать. Я вообще удивлён, что ты с первого раза вернулся домой, в родного носителя.

— Ладно, давай анализировать, — согласился Саблин. — Я только за киселём схожу.

Он сунул ноги в тапки, пошлёпал к двери.

— Пока ты будешь пить кисель, я схожу в десятку, — улёгся на кровать Прохор. — Посмотрю, какую ты волну там поднял. Выясню, звонил ли десятый Данимир моему «родичу».

— Я подожду. — Саблин вышел, всё ещё находясь под впечатлением своего первого выхода в «матрёшечную» Вселенную.

Прохор погладил эргион, ощутив его слабую вибрацию, сосчитал до трёх и нырнул в «прорубь» виртуального перехода между числомирами.

Глава 2 Второй

Давайте знакомитьсяВставать было лень. Будильник, встроенный в изголовье кровати, вторично издал мягкий мурлыкающий звон.

— Замолкни! — проворчал Прохор, глядя на чистое голубое небо в окне, с которого сползла ночная вуаль.

Будильник обиженно замолчал.

Вспомнилось старое: лень — двигатель прогресса.

Прохор усмехнулся.