Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Сможешь дойти до машины?

Прохор сел на топчане, массируя плечо, потом шею и кисти рук."

"— Минутку, кровь запущу. Надо хозяина поблагодарить, он меня выручил.

— Да ничо, всё нормально, — отозвался низким басом Никита Иванович, возникая за спиной Саблина. — Не знаю, чего ты наворотил, паря, но сдаётся мне, вины за тобой нет.

— Это уж точно, отец, — подтвердил Саблин. — Будем добиваться справедливости.

— Бог в помощь, мил-человек.

Они гурьбой вышли из хаты.

Прохор, идущий вслед за другом, остановился, увидев незнакомых молодых парней; один из них был в форме офицера-лётчика.

— Не пугайся, — оглянулся Саблин, — свои. Только что отшили двух копов, по всем признакам те искали тебя. Научил бы и меня прыгать по числоизмерениям, глядишь, не пришлось бы мчаться к тебе на помощь к чёрту на кулички.

Парни у калитки вразнобой поздоровались, Прохор ответил им коротким «привет».

— Роберт, — представился один, в гражданском, протягивая руку.

— Владимир, — сказал лётчик.

— Давай, — согласился Саблин.

Лётчик сел в подъехавший джип «Патриот», уехал.

— А мы куда? — спросил Роберт. — В аэропорт?

— Боюсь, в аэропорту Мирного нас будут ждать. Поедем на машине до ближайшего крупного населённого пункта.

— Североонежск.

— Североонежск на юге, господа в униформе могут и туда направиться. Нужен северный город.

— Ближе всех посёлок Обозерский, но поезда через него ходят редко.

Саблин задумался на несколько секунд.

— Едем до Архангельска. Дашь машину?

— Сам с вами поеду, у меня двое суток в запасе до очередного дежурства.

— Отлично. — Саблин подтолкнул Прохора к «Сабрине». — Садись, рисконавт, будем драпать отсюда.

— Не знаю, как вас благодарить, — начал Прохор смущённо.

— Потом рассчитаешься, когда доберёмся до Суздаля, — проворчал Саблин, пожал руку Никите Ивановичу.

— Дак и вам того же, — огладил бородку старик. — Доброго пути!

Расселись в машине: Прохор на заднем сиденье, Роберт за рулём, Саблин рядом, оглянулся.

— Где был, что видел, расскажешь?

— Я — обезумевший в аду предвечных числ, — криво улыбнулся Прохор.

— Что?

— Это стихотворение Верхарна.

— Не читал.

— Я заменил только слово «сад» на «ад».