Бешеная

И все равно, что-то в этой идее есть…

Воловиков, обозрев их, вкрадчиво спросил:

– А есть ли у вас идеи, соколы мои? Дадут нам поработать нормально суток трое. Много – четыре. Потом начнут дергать, собирать штаб… Я, конечно, за вас, драгоценные, буду стоять горой – но только если у вас будут успехи или хотя бы дельные следы. Иначе пойдет по избитому пути – дяди с большими звездами начнут меня раком ставить, а я, дело святое, – вас. К тебе, Дарьюшка, не относится. Тебя я, так и быть, из уважения к слабому полу поставлю навытяжку, но это будет не приятнее, чем у тех, кому рачком стоять придется…

Самое интересное – он нисколечко не шутил.

И в гневе бывал грозен.

Воловиков бесстрастно продолжал:

– А ежели какой слабачок решит мне до окончания дела кинуть рапорт и смотаться в частные сыскари, я уж позабочусь, чтобы приличные агентства его без разговоров с лестницы спускали…

И опять он не шутил. Мог устроить.

– Ладно, вы нас не хороните раньше времени, – сказала Даша без всякой бравады. – Побрыкаемся…

– Так есть идеи?

– Придется родить, – сказала она.

 – Только, я вас умоляю, Виктор Палыч, дайте сутки на окончательную шлифовку. И людей дайте. Нужно проверить, не были ли они знакомы, эти две, и в школе, и в университете еще раз покрутиться, с сатанистами разобраться, и чтоб наружка была под рукой на всякий случай…

– Не будет суток, радость моя. В шестнадцать ноль-ноль съездишь на квартиру к Шохиной, там работы часа на полтора, учитывая, что деликатный обыск будут делать не полтора замотанных сыскаря, а усиленная группа.

И если учитывать, что законопослушные граждане ложатся спать в двадцать три ноль-ноль, у тебя будет пять с хвостиком часов на полную и окончательную шлифовку. А с завтрашнего утра чтобы пошел сыск. Машины будут. Люди будут. Как только вы от меня уберетесь, пойду договариваться насчет «Невода». Сейчас-то я добрый, на все соглашаюсь, как разнеженная шансонетка… И еще суток трое буду добрый, что твоя голубица… – Воловиков резко сменил тон. – Ну, и кого будете искать?

– Мужчину, естественно, – сказала Даша.

 – Силой Бог не обидел – ножевые удары нанесены не задохликом. Вполне вероятно, владеет боевыми единоборствами – даже если он шеи ломал не ребром ладони, а какой-нибудь дубинкой, это все равно определенную подготовку подразумевает. Неглуп, действует дерзко, но тщательно все продумывает – убил двоих и ушел так изящно, что никто его, кроме Казминой, не видел. Кстати… Даже если убивал тот, кого Казмина видела, его ни в чем невозможно уличить.