Береника

А дом, в котором много лет жили и работали колдуньи, до последней щепки пропитан так нужной им энергией.

В глазах потемнело.

— Убью. — От нахлынувшей злости даже вздохнуть удавалось с трудом. — Спалю!

Уже к утру от их замка даже такого пепелища не останется, уж об этом я позабочусь!

— Подвал, — тихо шевельнула растрескавшимися губами Бриалина. — Там слишком много чар, их силы могло не хватить на него. Посмотри…

Я послушно прикинула, где бы он мог находиться, вяло удивилась тому, что все еще способна думать, и принялась разгребать пепел.

Скоро я нащупала кольцо.

— Ну-ка, подвинься. — Мужчина настойчиво оттеснил меня в сторону и открыл проход.

— Божиня! — Радости моей не было предела.

Не потому, что главные наши сокровища совершенно не пострадали. Даже мебель цела осталась. Но это все ерунда. На диване обнаружился перепуганный и трясущийся, но живой, целый и невредимый домовой.

Я с визгом ломанулась вниз по лестнице.

— Сама такая, — ворчливо возразил домашний дух и совершенно не по-котовому лизнул меня в щеку.

Несмотря на все сложности наших с божиней взаимоотношений, приходилось признать, что сегодня она мне явно благоволит. А может, просто отвернулась? Мало того что костра избежать удалось, так еще и Тима не пострадал! А в довершение всех удач этого дня Балош нашел способ разорвать связку домового с местом.

Да я готова была расцеловать нового знакомого! Правда, накидываться на него с бурной благодарностью все же не стала. Еще подумает чего…

— Думаю, до утра Тимофей как-нибудь продержится, — вынес вердикт наш теперь уже двукратный спаситель. — А там я попытаюсь привязать его к твоему огню. Ты ведь не против, Береника?

Против? Я?! Вот уж точно нет! Умиротворенно вздохнула и покачала головой. Все живы, это главное."

"Вымытые и отдохнувшие, мы ужинали в кабинете Радетеля и заодно обговаривали дальнейший план действий.

Впрочем, нет, не одну.

Остается только надеяться, что Солнечная не вспомнит о моем существовании в самый неподходящий момент.

— Уверены, что не хотите все сделать по закону? — в который уже раз попытался воззвать ко всеобщему благоразумию Алесс.