Беременная для Зверя

Несмотря на то, что мне рожу Ризвана разбить хочется, голос слышать приятно. Жив, громила.

— Момент подходящий сделать ручкой «адьос»? Когда на тебя много чего повесили.

— Не с той стороны ищешь, Зверь. Признаю, что давно Пороха знаю. В одном районе росли. Только он старше и с банды уличной. Я к его делам никогда отношения не имел. Мать Арины, — паузу делает. — Тоже знал.

— Знал, как бабу? Или просто знал? — уточняю.

Ярость обороты набирает. Но уже не кровавая, а ледяная. Больше с обидой на то, что Ризван молчал.

Предал доверие.

— Отношения у нас были очень давно, — нехотя отвечает. — Ещё до армии. Можно сказать, по детству. Потом дороги разошлись. Но я её знал. Это всё, что я могу сказать.

— Нет, не всё. Мне тут птичка чирикнула. Говорит, Порох в своё время из-под надзора ушёл, потому что ты глаза в нужный момент закрыл.

— Ложь, — обрубает. — Не было такого. Он ушёл, потому что был изворотливее и хитрее. Удачливее. Только и всего.

— Про дочку его ты знал, — утверждаю.

— Думал, что мертва.

Уверен был, так как могилу видел. До последнего не верил, что Арина — та самая… — ровным голосом говорит. Спокойно. Не торопится никуда. Не в бегах. Не в спешке. Значит, есть где заныкаться бородачу.

— Ну, ещё что скажешь?

— Больше мне сказать нечего. Я умолчал о некотором. Но если бы ты сразу узнал, ни за что бы не стал работать со мной.

— Так тебе того и надо было, — порыкиваю. — В доверие втереться.

— Ты и сам понимаешь, что это бред сивой кобылы. Сколько раз я могу Аришу умыкнуть? Даже в самом начале, когда на хвосте никого не было.

Я не предатель. Это стопроцентный поклёп, причём слабый и гнилой. Ты понимаешь это, Рустам. Прекрасно понимаешь. Вернее, сейчас понимаешь. Но тогда тебе ревностью всё перекрыло.

— Аришу, — выплёвываю злостно. — Какую, нахрен… «Аришу»?

— Именно поэтому я ушёл, — говорит. — Ты на неё запал. Глубоко. Никого не подпускаешь. Своё охраняешь ревностно. Я же… — паузу делает. — В стороне остаться не смогу. Арина дорога мне, как память.

Уж больно на мать похожа, — хмыкает. — Мне нужно уйти. Так всем будет лучше.

— Хорошо лепишь, Ризван. Вот только семью ты свою перепрятал. Где они, Ризван?

— Далеко, — счастливо выдыхает. — Их в стране нет. Имена другие. Не найдёшь…

— Был бы невиновен, не прятал, — напираю на самый достоверный факт.

— Я это сделал, как только ты решил за Пороховской дочкой ради мести погнаться. Признаться хотел во всём, пока не зашло далеко. Но о твоей реакции догадывался.