Беременная для Зверя

Мне хватило одного взгляда, чтобы самому убедиться — ты не собираешься отдалять эту дрянь! Психопатку. Опасную. Она угрожала…

— Она защищала нашего ребёнка.

Лёгкое движение слева. Усман, поняв, что я не смотрю в его сторону, дёрнулся за стволом. Зачастившей очередью его прошило насквозь. Упал, булькая горлом, из которого бьётся кровь.

— Брат! — Казбек дёргается в сторону поверженного Усмана. Зажимает пальцами обширные раны. — Мой брат… Брат! — смотрит на меня. — Ты пожалеешь. Теперь я тебе не скажу ни слова. Пытай меня.

Но я не скажу ни слова о предателе. Пусть он сделает то, для чего выжидает удобный момент, — скалится. — Ты лишишься всего! Как и твой отец, задравший свой нос. Ты снова потеряешь…

— Уже не предлагаешь мне ничего, а? Угрожаешь?

— Где гарантия, что твои слова не окажутся пустым пиздежом? — скалюсь. — Как слова о поддержке и взаимовыручке? Ты ни разу ничем конкретным в тяжёлые времена не помог. Когда от грязи отряхнулся, ты сразу же контакт наладил. Но до того в стороне тусил…

Присаживаюсь рядом с ним, приставив лезвие к горлу.

Такая уязвимая плоть. Надавить — клинок войдёт, как в масло."

"— У меня есть люди. Есть стволы. Много… Чистые. Их хватило бы на войну с врагом, но теперь… — хрипит из последних сил Казбек. — Теперь всё пойдёт иначе.

— Смотри. Крыса уже мертва. Твой брат — тоже. Скоро и ты отправишься на тот свет. Ты всегда искал выгоду, Казбек. Даже много лет назад, когда вырезали мою семью, ты держался обособленно. Но не упустил шанс подмять под себя рынки.

Конечно. От Алиевых не осталось ни хрена, так ты думал, пока я считался мёртвым… — лезвие само давит сильнее. За меня судьбу этого трусливого шакала решает. — Ты держишься в стороне до последнего. Выступаешь, лишь когда уверен, что дело выгорит. Но сейчас ты просчитался… Всё кончено.

— Нет. Это не конец, — подвывает.

— Для тебя — конец.

— Ты не знаешь… всего. Есть власть. Возможность… поквитаться. Даже с того света. Даже мёртвыми, но… — едва слышно хрипит Казбек. — Мы всё равно одержим верх.

Мы…

Надоело слушать его лепет.

Длинный взмах. Сильный удар.

Плюс ещё одна жизнь на моём счету.

Через час внедорожник тормозит возле ворот дома Исаевых. Внутрь пускают без промедления. Мы же друзьями считаемся. Пока я поднимаюсь в дом, мои люди и люди Пятого по-тихому занимают позиции.

Несмотря на поздний час, меня встречают. Законы гостеприимства. Усмана и Казбека нет, за главного их двоюродный брат — Сулим. Жена Казбека вышла прислуживать за столом.