Белые искры снега

Я моментально отстранилась от Зарецкого, который широко ухмылялся и едва ли не ухал от переполняющей его радости. По какому поводу он радовался, уж не знаю. Наверное, понял, что задел меня за живое. А вообще, грустить надо – мы оказались в такой глупой ситуации!

– Заткнись, – недобро велела я ему.

– Я же говорил! – весело отозвался он. – Учись доброте и смирению, Анастасия Паукановна.

– Зарецкий, ты с огнем играешь, – недобро сказала я. Быть нормальным больше двух минут у него не получается, увы.

– Да ладно тебе, мисс училка, – отозвался Яр.

– Надо такси вызвать, – вздохнула я, решив, что звонить Ранджи буду в крайнем случае, у нее сегодня тренировки.

– У меня связи нет, вызывай со своего, – заявил Енот, пиная носком высокого ботинка со шнуровкой и толстой подошвой снег. Он высоко разлетался.

Однако связи не было не только у него, но и у меня. Что еще за мертвая зона тут?

– Федеральная трасса, близко к городу, а связи нет, – ругалась я негромко, не понимая, что происходит.

"Мы походили, пытаясь поймать связь, но тщетно. Кроме того, за это время мимо нас не проехала ни одна машина. Это, честно говоря, пока что не пугало, но настораживало. Я понимаю, что это не город, но ни единого автомобиля за двадцать минут? Когда мы ехали на вручение, машин на трассе было предостаточно.

Я в очередной раз достала холодными пальцами из кармана телефон. Связи как не было, так и нет. Зато мороз пробирался сквозь одежду. Хорошо хоть метель унялась.

– Чего руки голые? – недовольно, аки мамочка, увидевшая дитя без шапки осеннею порою, спросил Зарецкий, глядя на мои руки.

– Перчатки в машине остались, – ответила я с великим сожалением. Терять вещи я крайне не любила.

– Вот козел, уехал, – прошипел Яр, не забывая поминать водителя тети Иры недобрым словом каждые пять минут.

Я, представив, как Ирина с ужасом смотрит на огромное корявое «спасибо» на дверях своей стильной машины, хмыкнула. Однако Яру связываться с ней не стоит. Она и так на него странно косилась.

– Стекла в цветочек сделаю. Хотя зачем мне номер, ты мне скажешь, – никак не мог успокоиться он, зато все же сложил дважды два.