Грешник. Вернуть бывшую

А вы следите за своим здоровьем. Очень вас прошу. Иначе… Я одна не справлюсь.

Последнее говорю тише. Взглянув на Рамиля в очередной раз, я направляюсь к выходу. Честно говоря, мне сейчас так хочется, чтобы его сестры проболтались, но в то же время… Я не должна столько переживать, а на сегодня с меня нервов хватит.

Не знаю, верно ли мы поступили, не сказав, на ком женится Макс. Пусть думают, что на мне. Но бывшему это совсем не понравилось.

— Сидите тут. Вернусь — поговорим, — доносится голос мужа из гостиной. Явно обращается к сестрам.

Надев пальто, я выхожу во двор. Макс уже завел автомобиль и ждет меня. — Лер, подожди.

Этот его голос. Хриплый такой и грустный.

— Лера!

— Что? — слишком резко оборачиваюсь.

Рамиль стоит напротив, сунув руки в карманы. В спортивных штанах и футболке. В зимнюю погоду. Растрепанный такой, усталый.

— Серьезно? Женитесь?

— А что тебя удивляет? — вопросительно выгибаю бровь. — Ты разве не женишься? А, стоп! Ничего не говори. Как-никак, это не мое дело.

Рамиль поджимает губы.

Я прекрасно его знаю, чтоб его! И кожей чувствую его боль. Да, вел он себя как последний кретин, эгоист. Но сейчас не строит из себя бесчувственного. Всматриваясь в черные глаза, я как никогда уверена, что он жалеет. Вот, смотрит на меня так… Господи, словами не описать. Но будь у него возможность, прямо сейчас прильнул бы ко мне. Обнял и поцеловал бы. Но знает, достаточно одного единственного шага, чтобы я вышла из себя и перестала контролировать свои эмоции.

— Я сомневаюсь, — мотает головой.

— Лер, я завтра приеду к тебе. Сядем и серьезно поговорим, окей?

— Я даже спрашивать тебя не стану, в чем ты там сомневаешься. В ранее сказанных в мой адрес словах или же в том, что мы готовимся к свадьбе?

Рамиль глубоко вздыхает и медленно выдыхает. Смотрит пристально, не отрывая черных глаз. Будто таким образом сможет мои мысли прочесть.

— Завтра приеду. Поговорим. А сейчас нужно с сестрами разобраться, — начинает мелко дрожать. Естественно. Холодно же. — Знаешь, очень тяжело сжиматься между своими же стенами.

Родными и самыми любимыми. С одной стороны мама. С двух сторон сестры, которые до сих пор утверждают… И еще с четвертой стороны ты. Верить в человека, когда все против него… Это было выше моих сил, Лера. Но сейчас я все узнаю. Насколько больно ни было бы, я вышиблю ту стену раз и навсегда. Даже если это моя родная кровь.

— Это ничего не изменит, Рамиль, — твердо отвечаю, до конца выслушав его речь. — Самая любящая стена уже сломалась.