Белоснежка и босс Громов

— А не слишком ли высоки ставки, Андрей? Ты не думал, что если эта девка не у них, то им проще будет устранить меня?

Об этом ни Громов, ни безопасник Сергей не подумали.

— Он выделит тебе телохранителей, о безопасности можешь не беспокоиться.

Валеев минуту молчал.

— Нет, не надо. Я справлюсь, — он кивнул.

Громов с благодарностью пожал ему руку, хлопнул по плечу и вызвал всех в кабинет за последним наставлением. Вот сейчас Руслан сорвется, потому что не ожидает, какой выбор сделает Громов.

* * *Арина

Проснулась от рвотных позывов.

— Вот сука! — в сердцах тут же отозвался незнакомый мужской голос.

— Я убирать не буду, — раздался второй, пока я задыхалась от спазмов.

Где я? Что со мной?

По голове словно стучали маленькие настырные молоточки. Какой ужас! Как Андрей может терпеть постоянно эту головную боль?

Желудок опять подвело, но чья-то рука грубо вцепилась мне в волосы и дернула:

— Блюй в ведро, — раздалось сверху, и рука разжалась.

Я ухватилась за край, чувству как усиливаются наплывы от вони из ведра, и отодвинуть не могу, меня выворачивает, и остановиться не могу — тошнотворный запах только провоцирует спазмы.

— Убери, — простонала я, отталкивая ведро.

Мужик только хмыкнул и вышел за дверь, за тряпкой, которую и бросил возле кровати со старым дырявым матрасом. На ней я и лежала, скрючившись от боли.

— Телефон звонит. Возьми трубку.

И это было к сожалению, не мне.

— Да? — ответил на звонок второй. — А чего с ней делать? Закрыть можем.

По столу брякнул телефон, а я затаила дыхание.

— Сказал, бросить девку здесь. Женишок ее пока не в деле.

— И надолго? — спросил второй.

— А хрен его знает. Эй, деваха. Вот вода, тут сушки. Ссышь-срешь в ведро, блевотину сама за собой убираешь. Ну всё, пошли.

Через пять минут я осталась одна. Кое-как перевернулась проваленной сетчатой кровати, проверила карманы куртки и джинсов. Телефона, конечно же, не было. Обхватила себя руками и провалилась в сон.

Второе пробуждение я добралась до стола, выпила сразу полбутылки и затолкала пару сушек. От слабости кружилась голова, счет времени потеряла, но по крайней мере тупая боль прошла.

Я пролазила чулан, в котором меня закрыли вдоль и поперек. Окно над кроватью под самым потолком, забрано решеткой, ни подтянуться, ни высунуть голову. Я покричала, но никакой реакции снаружи не дождалась.

Обследовала дверь, подергала ручку, и та сразу осталась у меня в руках.