Белоснежка и босс Громов

Выскочив из парадного входа, машинально подняла руки и крикнула:

— Такси!

Желтая машина с шашечками словно ждала меня, подъехала и задняя дверь распахнулась, я села внутрь, не сразу сообразив, что водитель не мог мне изнутри открыть заднюю дверь. Повернула голову и успела только вскрикнуть, когда незнакомый мужчина прижал к лицу дурно пахнущий платок.

Перед глазами тут же засверкали разноцветные точки, я попыталась сопротивляться, но провалилась в вязкую темноту сознания.

Глава 14. Похищение

Громов

Она его очень любит и не вернется.

Нет, то что любит — хорошо, но дальше логика сбоит.

Громов стиснул зубы, чувствуя накатывающий спазм. Боль никто не отменял, пока что. Хотелось бы уже перешагнуть этот этап и начать жить полноценно… Он почти вспомнил с Красновой как это, жить полноценно, и вдруг такой фортель."

"Может ей кольцо не понравилось? Так сказала бы! Андрей купил три разный, так и не сумев определиться, какое лучше всего подойдет его невесте.

Он горько хмыкнул. Тили-тили-сбежавшей-невесте.

Прокрутив снова все предшествующие события, Громов не нашел, к чему придраться. Всё шло к тому, что он сделает ей предложение. Нужно быть абсолютно слепой, или абсолютно бестолковой, чтобы не видеть очевидного: он по уши, по самые гланды в нее влюбился.

Да, может сначала это была зависимость от голоса, от расслабляющего массажа, от сжигающего желания, а потом от охренительного секса, но она же сама призналась, что любит его. И он ее. Он же говорил. Или нет? Какое отношение слова имеют к делу? Раз сделал ей предложение, значит, любит.

— Догнать? — вмешался в его смятенные мысли Сергей.

— Нет… Нет, пусть подуется, переночует дома, обсудит мое предложение с сестрой, а потом вернется. Куда она денется?

Но Арина не вернулась. Громов попытался несколько раз ей позвонить, только абонент был вне зоны действия сети. А потом накатил приступ!

То ли Громов забыл, как это бывает больно, то ли этот приступ решил отыграться за весь период отдыха, но скрутило так, что Андрей временами забывал, как дышать, заходился криком и проваливался в беспамятство от боли.

Ни о какой гордости речь уже не шла. Гоша привез дурь и был отправлен парламентером в квартиру к Красновой. Привезти любыми путями! Пусть с дурацкими частушками, только живей, быстрей, к Громову.

Но и Гоша пропал. Вот так, один за другим, все оставили его на растерзание боли.