Белое солнце дознавателей. Книга 2

Между призрачной надеждой и вероятностью прервать Род, любой Глава выберет первое. Если риск сопоставить с потенциальной выгодой — вложение стоит средств.

— Итак, лот номер девяносто пять — «Тиара первой ночи». Уникальная возможность! Превосходные репродуктивные функции! Начальная цена три с половиной тысячи империалов, шаг — пятьсот империалов! Торги объявляю открытыми!

Раз — слева, два — справа, и ещё один — слева, темно-синие цифры вспыхивали над головами невзрачно и дорого одетых Высших — без всяких знаков отличия.

— Четыре тысячи империалов! Четыре пятьсот… Пять тысяч империалов! Пять тысяч империалов раз…. Пять пятьсот… Шесть тысяч империалов!

Светлые сидели в отдельной ложе рядом со сценой — вызывающе пустой, только втроем. Оставляя между собой и «грязными темными» нарочито свободное пространство.

Кто самый высокомерный из Высших? Светлые!"

"Тир проследил за моим взглядом, щелкнул кольцами, набрасывая купол тишины, и наклонился так близко, что горячее дыхание обожгло ухо.

— Светлые следят за домом, — почти беззвучно прошептал он. — Следили с самого начала Турнира, но мы не были уверены, — пояснил он в ответ на мой взгляд. — Точнее — за тобой, теперь я уверен совершенно точно… пришлось проверять всю команду…

— Точнее, я полагаю, следят за этим, — я немного приподняла рукав — широкий серый наруч браслета на запястье тускло сверкнул.

— Они почитают Пресветлую, — поправил меня Тир. — И… согласно акту номер триста сорок шесть, принятому зимой тысяча двести сорок шестого, контрибуция, взятая в ходе военных действий, не подлежит возврату, если иное не прописано в контракте Родов…

— Не нуди…

— … единственная возможность вернуть изъятое — добровольное дарение…

— Это клановая собственность, Тир!

— … или выставить артефакт на торги, — Тир кивнул в сторону сцены.

— … восемь тысяч империалов! Господин из четвертого сектора номер семьдесят пять!

— Это — новоделы, — я кивнула в сторону сцены, — а мое — почти эпоха Исхода, несколько состояний, Тир!

— Завидная невеста, — улыбку в голосе Кантора я скорее почувствовала, чем увидела.