Белое солнце дознавателей. Книга 2

 — Мотивация, должна быть понятной, — меч опустился на плечо Каро. — И простой. Чем проще — тем эффективнее. Установи плетения на пять мгновений, — бросил Феникс слуге. — Ровно пять мгновений, и ни на один миг больше, чтобы доказать свою полезность. Если я не получу ответов, вы — бесполезны, если вы бесполезны — голова вам больше не потребуется.

Кадык Каро подпрыгнул вверх несколько раз. И он — сглотнул.

— Ломайте.

— Я-я-я… Мне… ммммннне… мне нужно снять ббббрасслеты… блокираторы ммммешают тттечению эээнергии…

Когда это блокираторы мешали работать менталистам? Чуть больше контроля — возможно, чуть больше силы… и Каро не идиот, он был на ритуале «звезды», и знает, чему учил Райдо…

— Снять!

Один из слуг быстро расщелкнул браслеты и отступил подальше.

— Сс-сс-стазис-сс… тоже…

— Работать так! Будет мешать что-то ещё и пять мгновений истекут прямо сейчас.

Каро сглотнут, поймал мой взгляд, неожиданно твердо зафиксировал потными пальцами подбородок и… атаковал."

"В лабиринте мы оказались одновременно — темно-мшистые стены выросли вокруг до хмурых небес, я начала говорить первой на миг раньше.

— Каро, мне нужно пять мгновений, снять стазис и отвлечь внимание, только пять мгновений, и я смогу …

— Да, леди Блау, — голос менталиста стал бесцветным. — Вы… не светитесь, — прошептал он обреченно.

— Какое свечение, Каро, — рявкнула я. — Мне нужно пять мгновений, ты слышишь меня, или не один из нас не выйдет отсюда…

— Ни один из нас, — эхом откликнулся менталист. — Вы светились, во время ритуала в Бель-ле, в круге… я так надеялся, что это — ваше, а не сила круга, результат сложения векторов…

— Каро! Псаки тебя задери, очнись же! Ни один не уйдет живым! Мне нужно пять мгновений, я знаю, что делать, чтобы изменить историю! Выходим отсюда, ты сразу ныряешь вниз и ставишь щит, потом….

— Простите, леди Блау…

Каро начал удаляться по лабиринту.

— Каро, Каро, ты куда, Каро… какого…

Ментальный удар был неожиданным и таким сильным, что я не среагировала — просто не ожидала… чужие воспоминания впечатывались в память, калеными штрихами иероглифов.