Беги, ведьмочка, беги

Похоже, из этого дурдома ""Драконы и солнышко"" есть только один выход: договор, портал, свобода.

Бесконечными были спуски и подъемы, лестницы и марши. Запомнить дорогу даже не пыталась. Да и зачем?

Дверь в полутемном коридоре отворилась, и мы оказались в покоях, убранных не менее богато, чем те, в которых я провела несколько дней. Олих швырнул меня на кровать. Вернулся и с грохотом закрыл на засов дверь.

Я ожидала увидеть на его лице все, что угодно. И злость, и ярость, и презрение.

Но не хитренькую улыбку.

— Как ты думаешь, сейчас будут дверь высаживать, тебя спасать?

Но никто не спешил ни дверь высаживать, ни меня спасать.

Если и был план у Кейдена разозлить Олиха, то он с треском провалился.

Он медленно расстегнул одну пуговицу на рукаве рубашки. Потянулся ко второму рукаву.

— Мне кажется, ты должна извиниться. За побег. И за то, что оказалась в покоях брата.

Вот тут я уже разозлилась. А ведь прав был его братец — хватит быть жертвой! Хотите драйва, драконы? Вы его получите!

Я перевернулась со спины и встала на четвереньки.

Не спуская с него глаз, поползла к краю кровати. Безумно мешало длинное платье, опутывая ноги и замедляя мое движение. Почему-то я вдруг почувствовала себя дикой кошкой. Только рыка и искр от шерсти не хватало. Что-то в моем взгляде заставило и его замереть. Олих застыл на месте, так и не расстегнув вторую пуговицу. Только медленно приподнимавшаяся бровь говорила о том, что он не превратился в памятник.

И вот я, наконец, спускаю ноги на пол. Его скулы заиграли.

По всему видно, что он удивлен и насторожен.

Что, дракон, боишься, что я молниями шарахну? Я легко стряхнула кистями рук и на кончиках пальцев зажглись, заискрились огоньки. Я могу побаловать тебя огоньком. Но не буду. Не в этот раз. Послушные моей воле, молнии исчезли.

Дракон уже близко, я вижу, как пульсируют его зрачки. Черные, как самая глухая ночь. Я улавливаю его запах, его дыхание.

Медленно протягиваю к нему руки, опуская глаза, и расстегиваю ту самую пуговицу, о которой он совершенно забыл.

Я тебе покоряюсь, дракон, — говорит моя опущенная вниз голова. А то, что творится в моей душе, сверкает в моих глазах, ему видеть не надо.

Рукава расстегнуты, я поднимаю свои руки к его вороту и берусь за верхнюю пуговку. Но перед тем я не удержалась и положила руку ему на грудь. Едва ухмыльнулась, почувствовав, как он дрогнул. Как неистово бьется его сердце. Волнуешься, дракон?

Я подняла на него глаза и перестала дышать, утонула в темном ониксе его глаз.