Беги, ведьмочка, беги

Словно невзначай проводит по губам- лепесткам пальцем, заставляя меня вздрагивать, извиваться, шипеть, словно кошка. А вновь вспомнив о напряженном жезле Олиха, отчаянно замирать.

— Пожалуйста, остановитесь, — шептала я.

— Детка, ты прощаешь Урласа?

— Будьте вы прокляты, — стонала я.

— Ведьмочка, я исправлюсь, — ерничал тот, лизнув мое лоно. — Так ведь лучше?

Медленно проходит языком по лону, раздвигает и терзает лепестки губ.

Прерывисто дыша мне в ухо, Олих рисует пальцем узоры на моем животе, еще ниже, задерживается там, где еще недавно был золотой пушок.

— Я хочу это видеть, — шепчет он.

Крепко, до боли в ребрах прижимает к себе. Прикусывает мочку уха и сосет ее, то сильно втягивая в рот, то сминая ее языком, я не выдерживаю той неожиданной ласки, откидываюсь головой ему на плечо. Нет сил сопротивляться. Стыдно, позорно, но так сладостно.

Мычу и охаю, когда Олих находит горошину клитора и, плотно прижимая его пальцем, начинает растирать его, сильно, до боли. Эти плавные движения, запускающие ласковый огонь по венам, сильные надавливания, вызывающие сладостные спазмы.

 Потом вдруг уступает место языку брата, который нежно зализывает его. Захватывает губами, прикусывает и теребит зубами. Волшебно и жестоко. Так нежно и так безжалостно терзают, проникая одновременно двумя пальцами в лоно. Я чувствую себя грязной, когда на губах горят поцелуи Олиха, а лоно сладостно жжет от прикосновений Урласа."

"Словно сговорившись, они вдруг оставляют мое истерзанное ласками тело в покое.

Олих лишь обнял рукой за шею, прижав мое ушко к его губам. И шепчет раз за разом:

— Попроси, Велма.

Мои руки свободны. Беспомощно мечутся, пока Урлас, не давая мне сомкнуть ног, покусывает мои колени и заставляет меня слабо постанывать. Не знала, что они такие чувствительные.

Я хочу пнуть Олиха, потому что он бросил меня, горящую, но неудовлетворенную. Хочу заорать Урласу, чтобы он вернул свой язык туда, где черт его возьми, он был секунду тому назад!

Лаская мои колени, Урлас не отводит глаз от моего пылающего лица.

По плечам его, переплывая с места на место, скользит татуха дракона с глазами… Олиха. Они живые! Они смотрят. Преодолевая силу его руки, сковавшей мое горло, поворачиваю голову к нему. Те же глаза! Не знаю как, но он был там тогда! Тогда, когда Урлас брал меня силой. Насильно же они обласкали меня и сейчас. Чего они ждут? Мое тело в сладостной неудовлетворенной агонии. Я тереблю пальчиками соски, ерзаю другой рукой по своему лону.