Беги, ведьмочка, беги

Руки мои плотно прижаты к телу его рукой, вторая рука обвила шею, давая моим легким ровно столько воздуха, чтобы я не задохнулась. Его нога фиксирует мои.

— Ты что творишь, ведьма? — раздается над ухом знакомый мне голос. Я бы замерла, если бы и так не была им обездвижена.

— Я сейчас тебя отпускаю. А ты не делай глупостей.

А ведь и правда отпустил. Откатился, переворачивая меня на спину, и снова навалился на меня. Опершись руками вокруг головы, уставился мне в лицо. Так близко, что пришлось буквально дышать его дыханием.

— Ты кто? — спрашиваю. Вот, дура. Коленом — в пах, и бежать. Но нет, лежу и даже едва дышу.

Лыбится и показывает мне свое запястье. А потом раздается шорох и на его скулах выросли чешуйки.

— Так лучше? — в голосе не злость, а даже нежность.

Но не верю. Моя интуиция не просто кричит, а визжит: беги, ведьма, беги!

— Я требую расторгнуть договор.

— Это с чего вдруг? — он явно насмехается над моей беспомощностью. — В подвалы захотела?

Подвалы не так страшны, как он. Не верю я в его доброту. В его нежность! Он опасен. Он сделает мне больно!

— Вы меня обманули.

— Докажи…

Молчу. Чувствую себя маленькой глупой девчонкой под его насмешливым взглядом.

— Урлас Ваш друг.

— Не выкай. И он не друг. Он брат.

— Ну вот, видите.

— И что? Это не доказательство.

Он наклонился ко мне и явно хотел меня поцеловать. Я увернулась и прошептала:

— Что вы делаете?

— Не выкай, — все же поцеловал в уголок губы, провел носом по щеке.

Комок застрял в горле, когда услышала эти слова. Когда зашелестела, исчезая, чешуя, не удержалась и повернулась к нему.

И меня унесло. От жара его тела. От жестокости его взгляда, темного, такого властного, порочного и обжигающего.

И ни единого сомнения — чтобы я ни делала — орала, брыкалась, падала в обморок — договорчик будет скреплен.

Его рука тянется к моему открытому горлу, едва сжимает, и язык врывается в приоткрывшийся ему навстречу рот.

Закрываю глаза и улетаю. Понимаю, что отброшена в сторону простыня, но даже не думаю протестовать. Легко невесомо касается и тут же вырисовывает узоры острым ногтем по нежной коже.

Добрался до того безобразия, что сотворила со мной мадам. Остановился и с шумом втянул в себя воздух. Боюсь открыть глаза, чувствуя, как стыд заливает краской лицо.

— Велма, открой глаза.