Беги, ведьмочка, беги

Я закрыла глаза и послушно отдала себя в руки этим волшебницам. Даже не обиделась, когда мадам Сюзи или Сюзетта, не помню точно как ее звали, всплеснула руками и воскликнула:

— Ох, какая же она распутно рыжая!

Вот уж никогда не заморачивалась своей внешностью! Мне нравилось быть яркой и привлекательной, даже если это порой доставляло мне неудобства. Но мне до сих пор удавалось избегать этих неудобств, я имею ввиду возжелавших моего юного тела сластолюбцев. Правда, в последнее время что-то удача мне изменила.

— Не морщите лоб, госпожа.

Госпожа. Ну, надо же! Долго ли так будут меня называть? Сама же своему статусу я дала более честное название. Шлюха дракона. Лучше уж быть шлюхой дракона, чем обескровленной ведьмой. Но пусть это и звучит мерзко, зато продлится недолго. Два месяца я даже Урласа с его грубой силой выдержала бы, если бы мне помогли присоединиться к моей семье. Как там моя сестренка? Устроилась ли? Тугая тоска сжала мое сердечко.

Но меня тут же мягко уложили назад:

— Не беспокойтесь, госпожа. Раздвиньте ножки. Это всего лишь розовое масло. Мадам с таким трудом его достала! — голосок девушки, натиравшей меня тем маслом, был такой мягкий, а прикосновения ее столь деликатны, что я расслабилась. Я позволила делать им все, что они считали нужным. Замурчала от удовольствия, когда чьи-то руки стали распутывать мои кудри.

— Я всего лишь немного подравняю Ваши волосы, госпожа. А затем смажу их маслом любыстка, чтобы они стали более послушными.

Ой, да хоть налысо обстригите, только не останавливайтесь — так мне была приятна их забота. Когда-то давно, одна из бывших моих богатых клиенток, которая часто наведывала меня из-за снадобий, которые я делала для нее, рассказывала, что в каком-то там мире есть специальные Лавки красоты.

Я же дурнушкой вовсе не была, так что, дракон, берегись.

А дальше была расслабляющая душистая ванна, из которой я, разомлевшая, отказывалась выбираться.

— Ну полноте Вам, госпожа, — прикрикнула на меня Сюзи-Сюзетта, — уже вечер на дворе. Скоро господин пожалует, а Вы все нежитесь.

Ах, да, господин же придет. Сегодня уж точно мне придется исполнить тот, самый главный пункт договора.