Беги, ведьмочка, беги

— Кто?

— Олих, — сделал шаг вперед Урлас. — Ты должен понять, что это лишь рок так распорядился. Ты помнишь мои слова? Я не вижу ее в этом мире. Этими руками, что уже сотворили зло, или другими, что еще встретятся здесь на ее пути, ей не позволят жить в этом мире. Она родилась не для него.

— Кто? — казалось, не обращая внимания на слова брата, Олих обратился к Бастиану.

— Прости, брат. Как только мы узнали о случившемся, то я вернулся в замок, чтобы разобраться во всем…

— Разобрался? Где ее держали? — он вплотную подошел к Бастиану.

— Олих, Баст не виноват. Мы все вместе приняли такое решение.

— Где. Ее. Держали.

— В темнице, в подземелье, — вдруг проблеял начальник охраны, трясясь, как осиновый лист.

Олих шумно втянул носом воздух. Братья вздрогнули, когда увидели, какая боль зажглась в его глазах. Всего однажды Олих был в подземной темнице. И увиденное так его шокировало, что он больше никогда туда не спускался, и старался не думать о тех жутких условиях. Лишь дал себе клятву, что когда-нибудь он разрушит те темницы.

— Долго? — вмиг осипшим голосом задал он следующий вопрос.

— Две недели.

Дикий рев и массивное деревянное кресло вылетает, разбивая его вдребезги, в окно.

— Кто? — хватает он за грудки первого попавшегося на его пути.

— Госпожа Ирис приказали, — готовясь рухнуть в обморок, пискнул управляющий.

Олиху словно под дых со всей силы заехали.

— Этого не может быть. Это так? — он повернулся к братьям. Переводя взгляд с одного на другого, он ждал… Нет, он надеялся, что это не правда.

Но братья лишь по очереди утвердительно кивнули.

Олих сорвался с места и понесся к покоям сестры.

Но ее там не застал. Схватив за горло служанку, поднял ее так, что испуганные глаза оказались вровень с его.

— Где она?

Та хрипела, судорожно дергая ногами, и не могла произнести ни слова."

"— Она у меня, Олих, — раздался за его спиной холодный голос Бастиана. — Она должна быть наказана.

— Мы это не оспариваем, — встрял между ними Кейден. — И ты примешь решение в отношении нее. Но после того, как немного остынешь.

— Остыну, Кейден? Да я холоден, как лед. — он выпустил из рук испуганную служанку. — С чего бы мне гневаться? Подумаешь, мою женщину с моим ребенком в утробе заключили в темницу. Заковали в кандалы. А я, значит, должен успокоиться?

— Что же ты наделал, Олих! — захрипел Урлас.

Но Олих его не слушал.