Беги, ведьмочка, беги

Урлас, поболтал кубок с напитком и одним резким движением осушил его. Затем налил еще себе и брату и наколол на острие кинжала кусок мяса.

— Тебе придется делать выбор, брат. Кого ты выберешь? Своего отца или ведьму?

Гулкая тишина воцарилась в полутемном зале.

— Эта угроза исходит от отца? — нахмурился Олих.

— Да, — Урлас задумчиво кивнул. — А еще я вижу ее в ином мире. Не нашем. Там, где живут железные звери и птицы. Там мало магии. И там ей будет хорошо.

Казалось, недосказанность вовсе не озадачила Олиха. Он лишь посмотрел на брата исподлобья.

— Я не отпущу ее, Урлас. Об этом я, кстати, тоже хотел с тобой говорить, — он отхлебнул немного и продолжил:- Я больше не буду ее делить с тобой.

— Это я знаю, брат. И принимаю. Но тебе придется ее отпустить, и тогда она останется жить. А если оставишь ее здесь, возле себя, она погибнет.

— Ты сомневаешься, что я могу ее защитить?

— Ты сердишься, и я тебя понимаю. Но здесь, в Золотом дворце, я ее рядом с тобой не вижу. Это точно.

Олих не стал спорить с братом.

Он верил ему безоговорочно. Еще ни разу его предсказания не оказались ложными. Но как ему быть в этом случае? Что делать? Отпускать ее он вовсе не собирался.

— Ладно, об этом я подумаю позже. Велма сказала, что тот, кто приходил к ней вчера, назвался Бастианом. Такое может быть? Это был он или кто-то другой?

— А это я тебе сейчас покажу."

"Урлас подбросил в обрядную чашу угольков и трав, а когда те вспыхнули и прогорели почти до конца, плеснул из кубка воды. Из чаши повалил густой дым, который повинуясь силе, исходившей из рук Урласа, стал светлеть.

И вскоре сквозь дым проявилась картинка. Дракон, летавший над девушкой с огненными волосами. Мужчина, припавший губами к запястью слабеющей в его руках девушки. А затем он отрывается от ее тела. Серебристые глаза полны сначала отчаяния и страха, затем надежды. И в конце концов, радость. Сквозь клубы вновь повалившего дыма совершенно отчетливо прозвучали слова: ""Жива. Спасибо"". И вот Бастиан заносит ее в дом, укладывает на кровать, целует неподвижной девушке руку и уходит.

— Значит, все же Бастиан.

Голос Олиха полон ярости и боли.

— Как видишь, он не убил ее так же, как остальных.

— Это не важно. Он покусился на мою женщину.

— Прости, брат, но откуда ему было знать, что это твоя женщина?

— Да ты издеваешься надо мной? Она живет в моих покоях! Разве это ни о чем не говорит?

Олих вышел, громко хлопнув дверью.

Урлас только тихо покачал головой и подбросил еще травы в чашу.