Беги, ведьмочка, беги

Но колено, вдруг втиснувшееся мне между ног, выбило из меня дух и перемешало все мои мысли.

— Кто к тебе приходил вчера?

Ой! Кажется, он догадывается о посетителе. Сидя верхом на его колене, было крайне тяжело сосредоточиться. Ну, да ладно. Будем клин клином вышибать. Я потянулась к нему и прижалась губами к его рту. Скорее почувствовала, а не увидела его улыбку. Просунула язык между его губами и провела им по зубам, покружилась, лаская внутреннюю часть его губ. Встретилась с его языком, совершенно неподвижным.

— Кто-то приходил?

Что-то зашелестело над моей головой.

— Ты обещал меня охранять, дракон. — Олих удивленно вскинул бровь.

Что-то темное появилось перед моими глазами. Я подняла взгляд и ахнула: через ветку над моей головой был перекинут шелковый черный пояс-кушак, еще недавно придерживавший его штаны.

Я еще не успела ни сообразить, ни что-либо сказать, как он завел мои руки над головой и быстро перевязал их, словно наручниками, поясом.

— Бить будешь? — я смотрела на него во все глаза. Вид у него был, словно у ребенка, любующегося на свою игрушку. Хитренький, до чертиков довольный. — Отпусти, и я все расскажу.

— Конечно, расскажешь, — Олих убрал свое колено. Оказавшись без его опоры, я могла едва касаться земли кончиками пальцев, задевая пятой точкой шершавый, даже через платье, ствол дерева. Я просто не могла поверить в то, что он меня обидит. Этого не может быть! В его глазах сверкало и предвкушение, и удовольствие, но только не злость.

Он встал между мной и стволом дерева и обнял за шею, одновременно тиская мою грудь.

— Ну, давай, не тяни. Рассказывай, — промурчал он мне в ухо и захватил пальцами горошину соска, покатал ее межу пальцами, погладил. Откинув голову ему на плечо, я шептала:

— Пытать будешь?

— Буду, — его язык забрался в ушко, вызвав во мне табун мурашек.

Ну, пытай. Я все же умудрилась оттопырить назад попу и потерлась о его возбужденные чресла.

Подол платья вдруг оказался у меня на талии, а его руки, не стесняясь и ни в чем себе не отказывая, летали по моему телу, заставляя стонать, охать, гореть в огне и содрогаться от сладостных спазмов. В какой-то момент я потерялась от наслаждения, а когда в сознании слегка наступил просвет, я уже лежала в его нежных, совсем не драконьих, объятиях, уткнувшись носом в его шею. Мягко оглаживала сочная трава наши обнаженные тела.