Бег

У всех АКМ, ГП, АПС, ТТ, ПМ — ого, у нас в Горловке не все командиры так ходили. Круто! Сажусь в машину, где есть свободное место. Колонна на сумасшедшей скорости летит к нам на посёлок: Лёха после освобождения ещё не был дома. Сначала заехали в магазин, где работала его жена, пока он сидел. Хозяин магазина, старый армянин, зная, что муж сидит, каждый раз что-то давал от себя — Лёха решил его отблагодарить. Выгрузились возле магазина. Орёт с колонок «Вставайте, вставайте, Кавказа сыны…» Гражданские с «пятачка» разбежались.

Потом поехали к Лёхе домой. Вот он и пришёл домой в форме, как в детстве мечтали: ходили по улице летом, в жару, в отцовских кителях с черными погонами «СА» и бредили войной. Мечты сбываются, только вот не всех вокруг радуют твои странные мечты. У Лёхиных родителей шикарное советское застолье. Салаты, картошка, мясо, водка, селёдка, закуски.

Вышли покурить.

— Пулеметчиком пойдёшь? — спрашивает командир.

— Пойду, конечно! Да кем угодно пойду!

Мне тут же достали из машины «березку» и АКМ 1965 года, правда без ремня.

— «Семерка», в СБУ Луганском взяли…

Со всем этим я отправляюсь ночевать в родительский дом. С Лёхой мы соседи.

ЧAСTb 2

ДРГ

(Макеевка. 1980-е)Если отец был выходной, то он будил меня командой «Рота подъем!» Затем я умывался и делал зарядку под его присмотром. Мама готовила завтрак, и я получал команду «К приёму пищи приступить!» Хотел, чтобы было всё как в армии. В воскресенье утром шла передача «Служу Советскому Союзу».

Я надевал отцовский китель, фуражку, подбегал к телевизору и, отдавая воинское приветствие, стоял, пока не закончится вступительная песня:"

"«Несокрушимая и легендарная,В боях познавшая радость побед —Тебе любимая, родная армияШлет наша Родина песню — привет».Но однажды что-то произошло. Передачи становились скучнее, а вдобавок показали то, что повергло меня в шок: на экране шли новости о сокращении вооружения, и диктор сообщил, что все танки, которые мы видим на экране, пойдут на переплавку.

Они стояли красивым плотным строем, прямо сейчас готовые ринуться к Ла-Маншу, но их собирались уничтожить. Я не поверил своим ушам! Я переспросил у бабушки, что они будут делать? Она подтвердила слова диктора. Я просто взорвался рыданием: резать на металл танки, которые будут нас защищать?! Это какое-то предательство! Я плакал от бессилия, что не могу ничем помочь этим обреченным боевым машинам. Мама и бабушка пытались меня успокоить.