Бег

Возможно, повторюсь, сказав, что везде, где оказывали хоть какое-нибудь сопротивление, ВСУ останавливались и никаких штурмов не предпринимали. По моему мнению, шаблонные действия украинского командования, в частности, не желание заходить в города, это одна из причин их поражения в 2014 году.

ИЮНЬ

(МИК-57. Горловка. 14 июня 2014)"

"Бетонный пол и стены. Решетки. Какой-то пожар, сильный пожар, но я чувствую себя в безопасности: бетон же не горит. Пожар как будто снизу. Мысль: «Я специально здесь, чтоб не сгореть».

Сегодня рано утром украинские ВВС нанесли удар по Горловке. Попали в ОВД — там один из штабов ополчения. Погиб парень, который вечером пришел и записался в ополчение. Остался ночевать в ОВД. Погиб во сне — не самая худшая смерть на войне. Вот ведь как бывает: не успел и повоевать, но навсегда остался ополченцем Донбасса.

Мой сон знаковый, это сто процентов: «Пожар» — это война, бетонные стены и решетки — это тюрьма. Бог поместил меня в тюрьму, чтобы уберечь от «пожара».

Но я хочу на войну…

* * *К июню уже всё пропиталось атмосферой побега. Тогда я понял, что такое «коллективное бессознательное»: вдруг все, не сговариваясь, начинают обсуждать одно и то же. Везде. Уже даже никто особо не маскировал эти разговоры. Вскоре дошло до того, что часть зэков, совсем потеряв страх, пошла к блатным на УК, курсовать, что они при любой возможности будут бежать.

Вечером в «локалке» тусуемся с Толиком-Армяном.

— Слушай, Влад. У нас же было такое в Армении ещё в 90-е. Война была. Прям на тюрьму зашли и сказали: «Кто будет воевать — выходи!» Мы это давно прошли. А в Шуше как было: просто ворота открыли и сказали: «Идите куда хотите!» И тут такое будет! Это я тебе говорю! И в Грузии тоже самое было… Хули нам, мужикам! Нам не западло! Я тех, кто ко мне домой с оружием пришел, я того маму ебал! Любому Вору поясню, — ободрял меня Толик, — надо только вместе держаться, чтоб вместе, если что.

Я все надежды возлагал на своего приятеля Андрюху. Но он пока сказал, что внятного ответа от командира не получил. Кум тоже сидел где-то в окопах под Первомайкой, недалеко от Карловки, и также ничего не обещал. К Спартаку приехал на свиданку его сослуживец по 3-му полку Як. Пришел прямо с оружием, чем напугал руководство колонии. Пообещал в скором времени его забрать, Спартак сказал, что поговорит и за меня.