Бедовый 7. Битва за Изнанку

Хорошее отношение ко мне – это одно, а служба князю – другое.

До Подворья мы, можно сказать, практически телепортировались. А когда я вышел, мне захотелось сделать то же самое, что вытворяли пассажиры одного французского «Такси». Когда мы с Костяном были совсем малыми, то представляли, что у каждого будет белый «Пежо». После фильма Люка Бессона считалось, что это самая гоночная машина в мире.

Вот только с возрастом мы узнали суровую правду жизни – кинематограф часто врет. А еще Костян вывел собственную формулу: «Если ты покупаешь «Рено» – то спустя некоторое время умеешь ремонтировать даже вазовские машины.

Чуть отдышавшись после красочного флэшбэка и легкой тошноты, я направился прямиком к артефактору, не обращая внимания на все остальное. Хотя в Подворье действительно царило явное оживление. Заключавшееся в первую очередь в том, что на центральной площади собралась толпа. Причем, не только людей, но и нечисти. Правда, непонятно, чего они пытались добиться – никто ничего не говорил.

"В любом случае, у меня были дела поважнее. Да и Князь ждет. Наверное, не спит, не ест, все глаза выплакал по своему любимому рубежнику.

Поэтому я уверенно направился к ближайшему зданию на площади.

Степан Филиппович встретил меня без особого энтузиазма, хотя кивнул. Старый тертый калач, понимает, что даже от самых бесполезных клиентов может быть толк. А я все же не такой уж и бесполезный.

– Добрый день? Что там у вас снаружи? – спросил я.

– Здравствуйте, Матвей. Воеводу ждут. Захожая нечисть распоясалась.

– Это да, это беда, – ответил я, доставая со Слова папку и кидая на прилавок.

– Это что? – на всякий случай спросил артефактор, хотя уже явно начал догадываться. Его выпученные глаза не могли врать.

– То, о чем мы договаривались. Записи Морового.

– Ооо…. Оо…

Может, он и хотел сказать что-то членораздельное, но у Филиппыча это просто не получилось. Он протянул свои пухлые шаловливые ручонки к папке, но я тут же положил на нее сверху ладонь.

– Только сначала нам надо все обговорить, Степан Филиппович. Самое важное, чему я научился от рубежников – никому нельзя доверять. И договор на хисте лучше всяких устных клятв.

– Конечно, конечно, – заулыбался артефактор. – Сразу видно делового человека. Я помню, что вам нужно. Пространственный артефакт многоразового использования, который нельзя обнаружить с помощью хиста.

– Все так, – кивнул я.