Дышу тобой

Андрей скрылся в доме и появился оттуда, неся в одной руке бокал вина, а в другой – стакан апельсинового сока. И снова Дашу поразила его забота. Нет, это не могло быть притворством или попыткой произвести на нее впечатление. Каждый его поступок, каждый жест, каждый взгляд или слово, обращенные в ее сторону, говорили о сущности этого человека. И эта сущность нравилась ей все больше и больше.

Это был один из тех вечеров, когда слова – лишние. Они молча сидели и наслаждались обществом друг друга.

Даша иногда бросала на Андрея взгляд из-под опущенных ресниц.

– Андрей, – наконец она нарушила молчание. Он повернул голову в ее сторону. – А у тебя есть какие-то предположения, кто мог напасть на тебя вчера?

Этот вопрос немало занимал Дашу, но она не отважилась задать его раньше.

Андрей сжал губы в узкую полоску.

– Нет, – спокойно ответил он, – понятия не имею.

Они оба знали, что он соврал. Даше стало обидно. В глубине души она понимала, что не имеет права обижаться, но ее все равно задела его ложь.

В конце концов, она же не просила открывать ей какие-то секреты! К тому же, раз они оказались под одной крышей, она должна была подумать и о своей безопасности. Где гарантии, что люди, преследующие Андрея, не наведаются к нему в дом?

Ну, раз он не хочет, она не будет настаивать на откровенности.

Даша поднялась.

– Время уже позднее, я пойду спать, – не без вызова заявила она.

Загорнов наигранно приподнял брови и демонстративно посмотрел на часы.

– А я рассчитывал, что ты еще немного посидишь со мной, – медленно, почти вальяжно, проговорил он.

Да мало ли на что ты рассчитывал, дорогой мой товарищ! Даша не сдержалась и вздернула нос.

– Нет. Я хочу спать.

Загорнов тоже поднялся и встал рядом с ней. И только теперь Даша обнаружила, что не достает ему и до плеча."

"В голове промелькнула мысль, что за такой широкой спиной любая женщина будет чувствовать себя защищенной. Вот нелепица! Это, наверное, особенность психики, присущая женщинам: считать своим любого мало-мальски знакомого мужчину, который только появляется в поле зрения.

Он делает им пару-тройку комплиментов, и они воображают, что теперь он непременно забудет о других пассиях и, как благородный рыцарь из легендарного средневековья, станет поклоняться прекрасной даме, то бишь ей.

Так произошло и с Дарьей. Ей не понравилась мысль, что где-то в Москве его может ждать любимая женщина.