Бедовый 3. Княжий человек

Только и ждут момента, чтобы дотянуться до хиста, так сказать, начать взаимодействовать с ним.

Мы дошли до третьей комнаты, в середине которой на постаменте стояла гигантская книга.

— Толковая? — спросил я.

— Она самая, — кивнул библиотекарь. — Толковая книга Выборга и окрестных земель со времен…

Самуил внезапно запнулся, начав что-то считать про себя. Я же махнул рукой, избавляя его от той муки.

— Ясно, старая, короче. Так что там про меня?

— Вот, — указал хранитель книжной клети на последнюю страницу.

Я подошел поближе, даже встав на подножку.

«Зорин Матвей Сергеевич, по прозвищу Бедовый. Принял хист у Елены Викторовны Ростешовой, по прозвищу Спешница. Присягнул на верность Великому Новгородскому Князю Святославу Пятому Никитинскому на четвертом рубце».

Вот так полезно ходить в библиотеки. Можно много интересного прочитать. В кои-то веки узнал, как звали старушку. Да и имя князя выведал. А еще понял, что нахожусь под колпаком. Даже мое отчество узнали.

— А можно? — спросил я, указывая на Толковую книгу.

— Конечно, — ответил Самуил. — Ее нельзя уничтожить обычными средствами."

"Я стал листать фолиант. Информации здесь было больше, чем в Википедии. Разве что она явно вызывало меньше сомнений, чем в последней. Я почитал про рубежников времен Тевтонского Ордена, пытаясь не сломать язык, потом углубился в хитросплетения интриг смутного периода, нашел про враждебную нечисть. И понял, что нужен термос с горячим чаем, два пакета бутербродов и пара свободных дней, чтобы приступать к изучению этого талмуда.

— А кто это все записывает? — спросил я.

— Я и записываю, — ответил Самуил. — До меня Федор Михалыч был. Тоже Хранитель.

— Самуил, не сочтите за дерзость, но вы чужанин.

— Все так, — улыбнулся библиотекарь. — Мне повезло оказаться в нужном месте в нужное время. Слышали о таком, молодой человек?

— Только в фильмах про супергероев.

— Мне повезло найти схрон, который был на Слове у рубежника.

— Разве такой можно найти? — неприятно кольнуло у меня в груди.

Вот молодец я, что не прибегнул к этому заклинанию. Тут, оказывается, любой чужанин может до твоих сокровищ добраться при должном везении.

— Нет, конечно, — ввел меня в ступор Самуил. — Хист оберегает схрон не только от чужан, даже от остальных рубежников. Однако когда создавший Слово умирает, то промысел перестает укрывать богатства. Когда рубежник прибегает к Слову, то в качестве схрона для него использует самое безопасное место, которое было в его жизни.