Бедовый 3. Княжий человек

И сколько лет уж прошло, а все друг другу гадят. По мелкому, правда. То Шеремет запретит траву какую-нибудь продавать, то Инга ему ответит. Князю нажалуется или еще чего. Нынче и вовсе расстаралась, такую штуку с Врановым провернула. Неужто он и правда вурдалака призвал?

— Правда, — сказал я, подняв перебинтованную руку. — Могу показать, если не веришь."

"Мы так увлеклись нашим разговором с Печатником, что я и забыл, что нас вообще-то трое. Потому когда Моровой вдруг остановился и стал быстро и шумно втягивать носом воздух, я напрягся.

— Гребаные туристы, — сплюнул на землю Печатник.

— А что происходит? — удивленно спросил я.

— Да смерть чует. Ты же знаешь, про его хист.

— Ну да.

— Вот пойдем, поглядишь.

На самом деле пришлось чуть ли не бежать. Потому что Моровой сорвался с места и помчался по одному ему известному маршруту. Целью его была огромная толпа, сгрудившаяся вокруг кого-то. Федя принялся расталкивать людей, но при этом чужане не обращали на него внимания.

Моровой замер над тучным мужчиной, который лежал на брусчатке и держался за сердце. Рядом причитала его жена.

— Доктор! Есть ли среди вас доктор⁈

Судя по недоуменным взглядом, вокруг собрались айтишники, таргетологи, молекулярные диетологи, дата-журналисты, эстетики, но ни одного терапевта или кардиолога. А еще трое рубежников, один из которых жадно склонился рядом с умирающим.

Моровой внезапно задышал часто-часто, в унисон с толстяком. А когда последний вдруг затих, Федя шумно втянул в себя воздух.

— Сегодня хотя бы без жести, — сказал Печатник. — А то бывает, что как подорванный к аварии несется или еще что такое. Понимаешь, Матвей, после многих лет рубежники становятся заложниками своего хиста. Вроде наркоманов.

Самое интересно, я понял, о чем он говорил. Потому что первым желанием было кинуться к толстяку и влить в него частичку хиста. Чтобы спасти его. Чтобы он продолжал травить себя в неограниченных количествах холестерином и трансжирами, но умер просто не здесь.

Федя поднялся на ноги, счастливо улыбаясь. Как бес, выпивший утром первую стопку водки. И от его довольного вида меня передернуло. Да и Печатник, судя по всему, испытывал похожие эмоции. Потому что Федя тут же смущенно заторопился к выходу.