Бедовый 3. Княжий человек

Спасенную жену Вранового и Травницу, которая этого рубежника очень сильно хотела убить.

Наталью было решено везти в чужанскую больницу. Ткач каким-то образом определил, что ей ничего не угрожает. Поэтому вмешательство рубежников излишне. Даже несмотря на то, что она являлась приспешницей Инги.

В больнице Ткач отсутствовал дольше. Я начал волноваться, может, что-то пошло не так. Оно и понятно, мужик приносит девушку с частью дерева в теле и просит чуток подлечить. Но нет, вернулся Ткач в таком же прекрасном расположении духа, как и уходил.

— Повезли на операцию, но все будет хорошо, — сказал он, явно не собираясь садиться обратно в машину. И не скажу, что я этим обстоятельством был чрезвычайно огорчен.

— Откуда вы знаете, что все будет хорошо?

— Я промотивировал врача.

Сказал он это опять с легкой полуулыбкой, но мне стало не по себе.

— Позвонишь через несколько часов, спросишь, что и как. Если тебе будет, конечно, интересно.

Я кивнул. Что позвоню, это точно, спрошу у врача, что и как. Только сомневаюсь, что Наталья будет рада моему участью. Но и бог с ней.

— Что теперь со мной станет? — спросил я.

— Не знаю, — не прекращал улыбаться Ткач. — Отдохни, вкусно поешь, выспись. А потом посмотрим. Если ты понадобишься воеводе, он тебя вызовет.

Я тяжело вздохнул. Такое ощущение, что мое ослушание не пройдет просто так. Жалел ли я, что поступил подобным образом? Нет. Если была возможность все изменить, то черта бы с два я сделал по-другому. Но вот еще одна гадость взрослой жизни — за все принятые решения приходится нести ответственность.

На прощанье я лишь коротко кивнул и тронулся с места. До дома добрался быстро, впервые за все время не опасаясь, что кто-то может мне навредить.

Домой я вошел, словно только что смену на заводе отработал, потом разгрузил в одиночку фуру, а затем предавался всю ночь плотским утехам. И это при том, что совсем недавно рубец получил. Странное ощущение подавленности, одним словом.

Зато нечисть плясала вокруг меня, будто впервые увидела. Понятно, чему радовались. Теперь в доме ведун.