Бедовый 3. Княжий человек

Просто конечность противно ныла. Надо будет обезболивающее какое выпить.

Но все вышло еще лучше. Инга довезла меня до дома (хотя технически, довез себя я сам), а затем без всякого стеснения вошла следом за мной.

— Давай в душ, а потом на кухню, — скомандовала она.

Оттуда уже, гремя бутылками, выскочила нечисть. Правда, сразу бросившись врассыпную. Как-то так повелось что Митя и Гриша если не боялись Ингу, то очень опасались. И нельзя сказать, что я их не понимал.

К моменту, когда я чистенький и опрятный вышел из душа, стол на кухне был освобожден от ненужной пустой посуды, чай заварен, а Инга копошилась во внушительном дорожном саквояже.

Такой обычно во всяких исторических фильмах показывают про викторианскую Англию. Не иначе, со Слова вытащила.

— Вот, — продемонстрировала она мне небольшую баночку с чем-то дурно пахнущем.

— О, я узнал, это мазь Вишневского.

— Мазь, но моя. Собственного приготовления. Давай сюда руку.

Она стала медленно намазывать мою опухшую конечность. При это я словил ужасное замешательство.

Потому что ее пальцы были нежными и мягкими, как у молодой девушки. Обычно именно руки предают женщин в вопросе старения. Какая бы куколка перед тобой не стояла, а посмотришь на руки — за полтос.

Хотя раньше мне этот возраст казался каким-то страшным рубежом. Теперь, после того как я узнал, сколько могут жить на свете люди, просто отметкой.

В общем, когда Инга наглаживала мою руку, я почувствовал… как бы это сказать по-французски — «ля возбуждение». Чего совсем от себя не ожидал.

Нет, Инга не была внешне мне неприятна. Но просто я всегда держал в голове, что ей фиг знает сколько лет. А меня больше интересовали девушки моего возраста.

— Чаю налить? — спросила она.

— Ага, — дрожащим от волнения голосом ответил я.

— Завтра будут листья, — продолжил рубежница, словно ничего не замечая. — И ты можешь отправляться к Врановому.

— Я думал, что ты будешь отговаривать меня. Мол, это ловушка и все такое.

— Вы пожали руки, — спокойно ответила Инга.

— И не сможете навредить друг другу.

— Ага, погоди…

— Что? — улыбнулась Инга.

— Перед глазами все плывет. Ты… ты меня опоила?

— Разве я могла бы причинить тебе вред в твоем же доме? — продолжала улыбаться рубежница.

В правильных и логичных книжках про реальность, после подобных действий кто-то умирает. Обычно тот, кто вырубается. Хорошо, что я не был героем такой правильной книжки. Потому что пришел в себя на своей кровати, когда за окном светило солнце.