Бедная попаданка, богатая попаданка

Подсвечников в спальне не обнаружилось. Здесь вообще ничего подходящего для самозащиты не нашлось.

В просторной комнате, но всего с одним узким окном, был разожжён камин, единственный источник тусклого света, которого хватало лишь подсказать силуэты мебели. У камина возвышалась большая деревянная бадья, местный аналог ванны, с края которой свисала ткань и над которой парило. Рядом опять же деревянное ведро с холодной водой и на низкой табуретке сложена ткань, какая-то пахучая жижа в плошке.

В глубине комнаты, у дальней от двери стены, широкая кровать с резными столбиками и плотным темным балдахином. В комнате, где до этого жила Лиза, кровать была в разы меньше, проще и без балдахина. Никаких прикроватных тумбочек или хотя бы столиков здесь не было, как и подсвечников на них. И даже не одного удобного кувшина, которым можно было бы отбиваться от исполнения супружеского долга.

На стенах большие гобелены. Что за рисунки на них – в сумраке неясно, но ни за одним из них не обнаружилось ни одной потайной двери.

Как же она скучает по своему дому! По родному миру!

– Не советую лезть в окно, – раздалось позади.

Дернувшись, Лиза развернулась, чтобы заметить, как ее новоиспеченный супруг, уже избавившийся от камзола и рубахи, в одних лишь штанах и сапогах, входит в спальню.

– Слишком высоко, чтобы можно было удачно спрыгнуть, но недостаточно высоко, чтобы зашибиться насмерть, – продолжил мужчина, проходя к камину.

Вернее, к купальной бадье. Попробовал ладонью воду, стряхнул капли и направился к кровати.

– Если прыгнешь... если сможешь открыть окно, то скорее всего зашибешься больно, наверняка до перелома, еще хромота останется, – окончательно добил комментариями супруг.

Надо же, как разговорился этот молчун!

– Я и не собиралась прыгать. Просто здесь слишком жарко, – ответила Лиза, покосившись в сторону двери.

– В коридоре мои люди. Хочешь к ним? – хмыкнул мужик, усаживая на кровать. – Раз уж я тебе настолько не нравлюсь.