Барон из МЧС-3

И тут, после резвого подполковника прямо попёрло! За последние три часа аж шесть поединков! Взять живьём даже не пытаюсь, так как оборотни то ли почувствовали своими звериными инстинктами опасность, то ли есть какая-то ментальная связь между ними. Входят и сразу нападают. Ну, а я… Ещё недавно был бы растерзан на сотню маленьких Данилок. А сегодня бьюсь без ощущения, что могу проиграть. Я лучше! Я сильнее! Да, могу отступить на пару шагов, но не буду бежать, так как не этим тварям со мной тягаться!

— Сержант! Встать! Смирно! — проорал очередной посетитель в больших чинах.

Человек, хотя и говнистый. Тут даже моего Дара не нужно, чтобы понять. Но мне до такой степени фиолетово на его претензии, что молча протягиваю бумагу на подпись.

Майоришка чуть ли не выбивает протянутый лист и снова орёт.

— Сержант! Я не понял! Где субординация и уважение к старшему по званию⁈ Ты, быдло…

— Втащить? — ласково спрашиваю его, окончательно потеряв берега от постоянного напряжения.

То ли мой добродушный тон, то ли серп, приставленный к его кадыку, подействовал, но майор сразу сник, извинился и, нервно поставив подпись, бочком прошмыгнул в указанную дверь.

Как же хочется спать! Моральные и физические силы уже на пределе. От лиц, прошедших передо мной, просто тошнит. Чувствую, что сейчас просто сорвусь и прирежу первого, кто войдёт.

— Ты живой? — ввалился в кабинет чёрный от усталости генерал Ростоцкий.

— В жопу всех, — на автомате отвечаю ему

— Согласен. Сам готов туда пойти, лишь бы выспаться немного. Данила… Остался только полковник Уховёртов. Ты уж постарайся сделать всё правильно."

"— Я ему яйца бантиком на затылке завяжу.

— Будешь затягивать узел, позови меня, — из последних сил вымученно улыбнулся Геннадий Григорьевич.

Почему-то при виде того, что не мне одному так херово, стало легче. Даже умудрился отдать честь ещё до того, как Ростоцкий скрылся в соседнем помещении.

Вот и сам полкан Уховёртов. А уши у него действительно знатные. Вывернуть их прям пальцы сами просятся. Худощавый старший офицер, явно тоже сильно утомлённый собеседованием, вошёл и наклонился над столом в ожидании необходимой для подписи бумаги.