Барон из МЧС-3

Чья-то рука стягивает мои трусы, но я занят тем же с трусиками Веры, одновременно целуя упругий, налившийся от желания девичий сосочек. Ещё немного и…

— Нет! — отталкивая меня, вскакивает с кровати Вера и кричит: — Нельзя! Данила! Прости!

В этот момент наваждение отпускает и меня. Чёрт! Ещё бы пару мгновений, и я бы подписал себе смертный приговор, наплевав на императора и занявшись любовью с его внучкой. Для такого даже Печатям Смерти стараться не надо, так как и без них хочу эту девушку настолько сильно, что…

— Дань, не обижайся, — прервала мои размышления Вера, неправильно поняв моё выражение лица.

— Нам правда нельзя. Тебе с суккубом и то безопаснее в постели кувыркаться, чем со мной. И поверь, что будь немного иные расклады, о которых говорить не вправе, то давно бы устроила с тобой такой секс-марафон, что даже порно актёры позавидовали бы.

Явно находясь не в лучшем расположении духа, она с грустным видом присела на край кровати, целомудренно прикрыв обнажённое тело простыней.

— Понимаю, — кивнул я.

— Извини, что полез.

— Не извиняйся. Сама виновата. Я же помню, как проснулась, чуть ли не оседлав тебя. И знаешь, какие в этот момент неприличные сны снились? Ужас! Честно говоря, ты мне с первой встречи понравился, ещё в школе спасателей.

— Ага! — хмыкнул я в ответ. — Так понравился, что гнобила больше всех?

— Гнобила, Данила. Такой приказ был: всех претендентов через мясорубку пропускать. Но даже не в нём дело. Ты как появился, то сразу же стал вызывать во мне сильное желание. Злилась из-за этого и на себя, и, естественно, на тебя.

Решила, что если сломаю, если увижу тебя в состоянии ничтожества, то тут же и отпустит.

Но ты разрушил все мои планы. Кровью умывался, но смотрел нагло, улыбаясь разбитыми губами. От этого заводилась ещё больше… Не как третьекурсница, а как девчонка, всё больше и больше хотевшая одного парня. Как собака с сеном, право слово: и сожрать не могу, и отдавать другим жалко.

И ещё очень обидно было, что ты меня игнорировал. Третьекурсницу! Даже опускал так, что плакать хотелось.

До сих пор помню все неприглядные эпитеты в мою сторону. Столько ненависти и презрения ни от кого ни разу в жизни не получала.

— Да не ненавидел я тебя. Вообще никаких тогда чувств не испытывал, — признался я. — Сама знаешь, какая житуха у претендентов в спасатели. Из эмоций только одно: побыстрее бы сдохнуть.

— «Тогда» не испытывал? — ухватилась за важное для себя девушка.

— Тогда, — не стал я кривить душой. — Да и потом тоже не особо.