Бальзам Авиценны

Местность здесь густонаселенная, в первой же деревне она узнает, где очутилась, и попросит помощи. Если вдруг, паче чаяния, тут не слышали имени ее дяди, всегда можно обратиться к полицейскому, жандарму или, на худой конец, к сельскому старосте. Они не откажут попавшей в беду несчастной пансионерке.

Все это хорошо, даже прекрасно, однако самое трудное – не спуститься по веревке из окна и даже не узнать, где ты находишься, а обмануть сторожей! Как назло, здесь нет заветного шкафа и нельзя подслушать похитителей; лишь иногда удавалось уловить обрывки разговоров Шарля с Бенито-Эммануэлем, когда они излишне громко беседовали под дверями или под окнами комнаты.

Внезапно решиться на побег Лючию вынудил один подслушанный ею разговор."

"Рядом с комнатой пленницы находилась гостиная-холл, где ее сторожа каждый вечер азартно резались в карты.

В тот вечер все шло как обычно: после ужина дверь комнаты пленницы тщательно заперли, и бандиты устроились в гостиной, настежь распахнув там окна. Сначала они ужинали, потом сели играть в карты. Лючия легла на пол у двери и стала слушать.

– Сегодня твоя очередь караулить ее ночью, – долетел до нее голос толстяка.

– Не надо напоминать, я пока не рамолик [10], – раздраженно откликнулся Шарль.

– Не злись, – хохотнул Эммануэль. – Лучше бы караулить в постели, вместе с ней конечно. Девка чудо как хороша. Грудь Дианы-охотницы, глаза испуганной лани, лебединая шея, тонкая талия и роскошные бедра.

Лючия краснела и бледнела. А толстяк, сладострастно причмокивая, начал говорить такие веши, что у девушки перехватило дыхание от гнева и возмущения.

– Мы играем козыри трефы, синьор! – прервал поток сальностей голос Титто.

– Простите, заболтался, – начал оправдываться Эммануэль. – Но ведь никто из вас не отказался бы! Разве не так?

– Только не языком, как ты, – буркнул Шарль.

– Пока не остается ничего другого, – вздохнул толстяк. – Девка неприкосновенна, как священная корова индусов. А потом увидим.

– Женщины всегда приносят одни неприятности. – философски заметил Титто. – Играем черви?

– Играем, – согласился Эммануэль.