Бальзам Авиценны

Он чувствовал себя усталым, но счастливым – в кармане позвякивали два золотых и целая горсть мелких монет. На эти деньги можно прожить два-три месяца и даже купите новую куртку и башмаки. Вечером он сварит мясную похлебку и выпьет стаканчик-другой винца. Конечно, неудобно ташить футляр со скрипкой, пакет с провизией и беспокойную птицу, однако почти в каждой бочке меда случается своя ложка дегтя.

Карло открыл дверь жилища, очень похожего на комнату Пьетро, осторожно спустился по трем щербатым ступенькам и хотел зажечь свечу, как вдруг почувствовал на своей шее чужие жесткие пальцы.

– Не дергайся, пиликалка! – Под лопаткой кольнуло, и старик понял: одно неверное движение – и его проткнут стилетом.

С легким шипением разгорелась спичка, затеплился трепещущий огонек свечи, и Карло увидел сидевшего за столом Альберто – одного из главарей портовых головорезов.

– Садись. – Альберто ногой подвинул скрипачу колченогий табурет.

Старика подтолкнули к столу. Попугай вырвался из его рук, с недовольным криком взлетел и тут же забился на балку под потолком, словно чувствуя опасность, грозившую и ему, и хозяину.

Карло обернулся. За его спиной стоял Джанучи, гораздый на дурные выходки и злые издевательства. Он вырвал у скрипача футляр с инструментом и бросил в угол. Услышав жалобный стон скрипки, старик вздрогнул.

– Что тут у тебя? – Другой бандит взял у него сверток и выташич бутыль вина.

– Садись. – Альберто набил табаком короткую трубку и прикурил от свечи. – Куда ты дел своего приятеля?

– Я не понимаю. – Карло попытался изобразить недоумение, но почувствовал, что лицо исказила гримаса страха.

– Ты разбогател? – Альберто переворошил вываленное на стол содержимое пакета и с ехидным смешком ткнул старика мундштуком трубки под ребра. – Послушай, я уважаю старость, но упрямство всегда выводит меня из себя.

Карло сцепил пальцы и молчал, все еще надеясь, что бандиты отвяжутся. По знаку главаря Джанучи взял футляр, вытащил скрипку и, держа ее за гриф, подошел к старику.

– Хочешь, это полено разобьют о твою голову, – пригрозил Альберто. – А потом я удавлю тебя на струне.