Бальзам Авиценны

Капитан крутнулся волчком и сбил противника подсечкой, бросив его на камни мостовой. Сзади уже слышался громкий топот преследователей, и Федор Андреевич, не долго думая, свернул в первый попавшийся переулок, надеясь на быстроту ног и удачу, которой при расставании пожелал ему черноусый Сулейман.

Плохо, когда город совершенно незнаком. Кутергин не мог даже приблизительно ориентироваться в лабиринте улочек и переулков, маленьких площадей и предательских тупичков. Ах, если бы угадать, как застраивали Геную? Седая Москва, где капитан появился на свет испокон веку строилась кольцами вокруг Кремля, а между укреплениями-кольцами, соединяя их, пролегали кривые улочки и переулочки.

Едва русский скрылся за углом, извозчик, как ни в чем не бывало, поднялся и начал отряхиваться, недовольно бурча:

– Вы разорвали мне куртку.

– Заткнись, – рявкнул хозяин тележки и развернул извозчика лицом к себе.

– Сейчас. – Возница наморщил лоб. – Хотя… Спрашивал, где старая площадь с фонтаном.

– Все?

– Да.

– Садись. – Хозяин тележки сорвал с головы платок и вытер им потный лоб. – Нехорошо получилось, ах, как нехорошо получилось. Надо было все закончить здесь.

– Ничего, нагоним, – заверил извозчик, взбираясь на козлы. Успевшие оклематься молодцы, которым досталось от русского, быстро оттащили осла и сели в коляску рядом с хозяином повозки.

– Так. – Хозяин тележки сунул скомканный платок в карман. – Сейчас едем по параллельной улице. Ты, Сантино, спрыгнешь и скажешь нашим парням, куда эта свинья может бежать, если, конечно, они его еще не догнали. А мы гоним на площадь и ждем его там. В любом случае выдавливайте его с улиц к фонтану. Поехали!..

Может быть, Генуя красива, даже прекрасна, но Кутергину она казалась жуткой и мрачной западней.