Бальзам Авиценны

Последнее показалось Федору Андреевичу сомнительным, но он промолчал, не желая ссориться с самолюбивым потомком пиратов.

Тем не менее точно в указанный Сулейманом срок «Кайсум» стоял в генуэзском порту. «Благословение» еще не пришел, и русский заволновался: вдруг сведения о намерениях капитана корабля Мирта – просто пустая болтовня или, того хуже, преднамеренная ложь с целью сбить с толку возможных преследователей? Зачем Желтому человеку в Геную, зачем ему вообще в Европу? Или именно здесь его ждет тот, кто готов заплатить за пленение слепого шейха?

Благодаря низкой осадке, тендер встал прямо у набережной.

– Когда ты сойдешь на берег, я уже ничем не смогу тебе помочь. – Сулейман показал на город. – На старой площади у фонтана часто играет бродячий скрипач Карло. Его трудно с кем-либо перепутать: на плече старика всегда сидит белый попугай.

– Спасибо! – Кутергин крепко пожал моряку руку

– Э-э, – усмехнулся Сулейман. – Это так мало! Ложись пораньше спать. Когда придет «Благостовение» тебе будет не до отдыха.

– А он придет?

– Увидим.

Федор Андреевич поплелся в каюту, устроился на рундуке и попытался заснуть, но и голове все время вертелись разрозненные обрывки воспоминаний. То вдруг привиделось страшное лицо мертвого Нафтуллы, то горные кручи и бездонные пропасти, то сладко защемило сердце, когда, словно из тумана, выплыли чародейки из города храмов.

Овдовев, Кутергин не чурался женщин, у него случались бурные романы, но все как-то потухало само собой, даже не оставив в душе горького пепла разрушенных иллюзий. Посещал он и дорогие публичные дома, но больше из любопытства, чем по зову плоти: Петербург и без того шедро предоставлял множество возможностей для интересного свободного мужчины.