Автономка

 – Значит, пешком приходили, а машину на дороге оставили. Я «контрольку» ставил. Знаете, что это такое?

– Знаю… – сказал Охамело. – Как же я прозевал? Старею, стало быть.

– Это обыкновенное человеческое свойство – старение, – философски рассудил Василий Иванович. – Этого ни пугаться, ни стыдиться не стоит. Водку я вам привез. Только сразу предупреждаю, что сам не буду. Я на работе.

– А зачем тогда привозил? – не понял Петро Никифорович. – Я один тоже не пью.

– Выпьем, когда дело закончится.

– Согласен, – покладисто произнес полковник.

 – Тогда я пошел, не буду мешать.

Приняв бутылку водки от Арцыбашева, Охамело сунул ее в карман куртки и двинулся из двора. Но смотрел при этом под ноги, словно бы пытаясь в темноте разглядеть следы того, кто приходил. И остановился у калитки.

– Ну-ка, сынок, сюда посвети.

Василий Иванович положил пакеты, которые вытащил было из багажника, прямо на снег и подошел к калитке с фонарем. Посветил, куда показывал Петро Никифорович. Там точно можно было различить следы двух человек.

Обувь не такая, как у старшего лейтенанта, а Охамело вообще ходил в валенках с галошами.

– Вот здесь они и были. Правильно ты заметил, пешком пришли… Как вот только дом твой нашли? Почему не в мой двинули? Или знали дом?

– Дом не знали, но видели свежий след машины.

– Тоже верно. Я уже вторую неделю как не выезжаю. В последний раз выезжал, после этого снег шел, я дорогу чистил. Следов нет. Как же я прозевал!

Покачав головой, осуждая себя, полковник двинулся восвояси.

И вид у него был такой виноватый, словно совершил он невесть какой проступок. А Василий Иванович сделал правильный вывод, что Джамбулат с напарником люди достаточно опытные и ловкие и работать с ними – вернее, против них – следует с осторожностью.

* * *Дорога от Москвы до дома отца, потом бессонная ночь в квартире, где, кажется, еще витал дух генерала Арцыбашева, значительное усилие воли, чтобы побороть в себе естественные инстинкты, и желание наказать преступника немедленно – все это накопилось и вылилось в эмоциональную усталость.

И потому старший лейтенант Арцыбашев, едва приложив голову на подушку, сразу уснул. Может быть, и свежий воздух сказался. На свежем воздухе всегда спится лучше и крепче, чем в городской ядовитой атмосфере. Но даже поразмыслить перед сном над ситуацией, как советовал Дед Морозов, Василий Иванович не сумел.

Проснулся он утром, еще в темноте.