Балтийское небо

Действительно, как будто стало немного потише. Разрывы гремели где-то сзади. Лунин и Ховрин падали реже: то ли вышли из-под огня, то ли немцы перенесли главный огонь на другой участок. Они стали заворачивать влево. Деревья расступились, и они опять вышли на шоссе.

— Ну что ж, пойдем пешком, — сказал Ховрин. Но не успели они пройти сотни шагов, как сзади услышали знакомый лязг — перекатыванье пустой бочки по кузову. Лунин остановился. Машина, дребезжа, выползала из тьмы.

— Жив? — спросил Лунин.

— Жив! — ответил шофёр счастливым голосом, полным торжества. — Полезайте!

Они снова сели в кузов и понеслись. Разрывы гремели теперь далеко позади. Чувство счастья и покоя охватило Лунина. Даже бочка больше не раздражала. Он почувствовал, что голова Ховрина, сидевшего рядом с ним, склонилась к нему на плечо. Ховрин уснул. Стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить его, и придерживая ногою бочку, Лунин заснул тоже.

Проснувшись, он увидел, что они едут по мосту через широкую реку, в которой отражается заря. Он понял, что это Нева. За мостом опять был лес.

И Лунин снова заснул.

Когда он проснулся во второй раз, кругом были дома, окна блестели на солнце.

— Подъезжаем, — сказал Ховрин. — Бывали в Ленинграде?

— Был один раз, — ответил Лунин. — Прожил здесь когда-то целое лето. Я в Ленинграде женился.

— А сейчас ваша жена на юге?

Лунин слегка нахмурился.

— У меня нет жены, — сказал он.

— Умерла?

— Разошлись.

Они ехали по улице, и красный трамвайный вагон, звеня, двигался рядом с ними.

2

Пожав руку Ховрину и соскочив с грузовика, Лунин пошел пешком по улицам Ленинграда. Нужно было отыскать коменданта города и узнать у него, где находится дивизия, в которую его назначили.

Чем дальше шагал он по длинным, прямым улицам, по мостам, по набережным каналов, тем сильнее становилось его волнение.

Комендант города помещался на Садовой, неподалеку от Инженерного замка.