Авантюрист

А впрочем, что тут удивительного? Кропоткин – княжеского рода, Лизогуб был богатейшим помещиком, и это далеко не единственный пример. Голубой крови в революции предостаточно, хотя и в данном вопросе мы отстаем от просвещенной Европы, – во Франции некогда и принц королевского дома, по-нашему великий князь, тоже во всю глотку распевал «Марсельезу», придумавши себе насквозь революционный псевдоним. Плохо кончил, правда, товарищи санкюлоты и его на гильотину определили…

– С чего прикажете начать? – спросил Сабинин.

 – Я сам как-то даже и не соображу…

– Ну, безусловно, не с сотворения мира и Адама с Евой, – сказал Кудеяр, усаживаясь напротив него. – Я сам изложу вкратце некоторые вехи вашего жизнеописания. Вы – из дворян Пензенской губернии, родители ваши давно покинули сей мир, не оставив в наследство дворцов и имений… простите, я не задел каких-то ваших чувств?

– Нисколько. Все так и обстояло.

– Единственный сын. С ранней юности остались без поддержки в жизни… что, полагаю, слабого человека способно согнуть, а в сильном вырабатывает определенные свойства характера.

Судя по тому, что произошло, вы относитесь ко второй категории… Закончили юнкерскую школу, военное училище – благодаря скупой протекции дальнего родственника. Были женаты, супруга погибла при катастрофе поезда… Были в Маньчжурии, дважды награждены. После бесславного окончания кампании переведены были служить в Читу – без особых перспектив по службе. Я не военный, но благодаря таланту Куприна в полной мере представляю себе условия жизни поручика захолустного полка… Вам доводилось читать «Поединок»?

– Доводилось.

– Нарисованная писателем картина соответствует истинному положению дел?

– Пожалуй.

– Вот видите… Итак, какое-то время вы тянули лямку, пока не выпалили вдруг из револьвера в интендантского подполковника из штаба дивизии, – не на дуэли, что было бы вполне уместно и абсолютно ненаказуемо, а в приватной, так сказать, обстановке… Я правильно излагаю?

– Да, – кивнул Сабинин. – При вашей информированности я положительно не могу понять, зачем же вам мой собственный рассказ?

– Это костяк, если можно так выразиться, – задумчиво сказал Кудеяр.

 – Карандашный набросок. А мне, великодушно простите за назойливость, хочется увидеть за всем этим живого человека. Живую душу.

– Ну что же, попробуйте, – вымученно улыбнулся Сабинин. – Я и сам не все о себе понимаю.

– Что же, попытаемся вместе… Вы были тогда пьяны?

Какое-то время Сабинин молчал, пуская дым в сторону.