Авантюрист

Длинная прямоугольная полоса лунного света лежала на полу, упираясь в дверь, стояла тишина – даже если кто-то, помимо них, и не спал, толстенные кирпичные стены старинного здания не пропускали ни единого звука – и на столе загадочно посверкивало в бутылке недопитое шампанское.

– Тебе надо будет как-то уйти к утру…"

"– Милый Коля, ты уже заботишься о моей репутации… – Надя, едва прикасаясь, погладила его шею кончиками пальцев. – Уверяю тебя, в такой заботе нет нужды. Утром я преспокойно отсюда выйду через парадный ход, сяду на извозчика и поеду в «Савой» – и меня совершенно не волнует, что будут думать эти российские гавроши, из которых здесь пытаются сделать бомбистов.

Чует мое сердце, что я снова тебя шокировала, но ничего не могу с собой поделать… Коленька, знаешь, чем ты меня буквальным образом пленяешь? Тем, что так ни разу и не попытался нести чушь насчет внезапно вспыхнувшей в твоем сердце пламенной любви. Поверни голову, милый, я тебя поцелую, а то постель ужасно узкая, если стану ворочаться, еще на пол упаду… Вот так. В самом деле, милый, в тебе нет фальши, а женщины это ценили и будут ценить. Я тебя не разочаровала?

– Ты великолепная, – сказал Сабинин. – И непонятная.

– Ну, такова уж женская душа, – тихонько засмеялась Надя. – Насквозь непонятная. А за «великолепную» – спасибо, вот и сейчас нет фальши. В общем, ты на меня в чем-то ужасно похож, ты тоже относишься к жизни естественно и просто.

Как это ты тогда говорил? «Жизнь – мазурка»?

– Это не я говорил, – поправил он машинально. – Это – ротмистр Извеков…

И по какому-то неисповедимому зигзагу мышления явственно увидел перед собой запрокинутое белое лицо ротмистра Извекова, убитого бунтовщиками на станции, чье название он так и не узнал, увидел пятна крови на снегу – темно-алые, ноздреватые, объемные! – и направленные ему в грудь дула ружей, и вылетевших из-за крайних деревьев конных казаков, с разбойничьим посвистом и гиканьем крутивших клинки над головой… Врете, все это, все было не напрасно! И наши выстрелы, и выстрелы в нас, и все погибшие…

– Ах да, это я сама упоминала, что жизнь наша чрезвычайно похожа на мазурку… – вспомнила Надя.

 – Как думаешь? Задан некий музыкальный ритм, но всякий может выкаблучивать ногами на свой лад…

– Вот это верно, – сказал Сабинин, осторожно пропуская руку под ее плечи.