Аспид

Сет бегло окинул взглядом мою футболку, задержал взгляд на моих взъерошенных волосах и заметил:

– Я должен быть уверен, что у тебя есть деньги и ты в любую минуту сможешь вернуться домой, если посчитаешь нужным. Хочу быть уверенным, что тебе не приходится делать то, что тебе не по нраву, лишь бы выжить. Ты моя сестра, и я хочу знать, что с тобой все в порядке. Возьми деньги и карту, хорошо? Без них ты никуда не поедешь. И я буду время от времени наведываться к тебе. Это тоже не обсуждается.

Честно говоря, я думала, что Харт придет в бешенство.

– Можно тебя на минуту? – обратился Сет к Харту перед уходом, и они вышли вдвоем на лестничную площадку. Я умирала от любопытства, но осталась на кухне, с изумлением разглядывая кучу денег, оставленных Сетом. Гэбриэл вернулся не скоро, минут через десять, и с порога заявил:

– Обожаю твоего брата.

– Неужели? Что он тебе сказал?"

"– Сказал, что пристрелит меня, если с тобой что-то случится.

Ха. На сердце потеплело от того, что в этом мире есть уже как минимум два человека, которым не все равно, что со мной будет.

– Сет подумал, что мы переспали, – пробормотала я. – Поэтому и сказал все, что сказал.

– Тебя это беспокоит? – спросил Харт, скользнув взглядом по моим голым ногам. Футболка была достаточно длинной, чтобы прикрыть мою задницу, но недостаточно длинной, чтобы я в целом выглядела пристойно.

– Еще недавно беспокоило бы, а сейчас нет, – ответила я. – После того как лицо подправят ботинками вдоль и поперек, чужое мнение о том, как надо жить, как-то перестает волновать. Буду жить как считаю нужным, и спать с кем считаю нужным. Единственное мнение, которое меня волнует, – это мое собственное. Ну и капельку твое, – добавила я.

– Надо же, – совершенно серьезно сказал Харт и протянул мне чашку кофе. – Чем я заслужил такую честь?

Он стоял напротив, залитый утренним солнцем, и все в его облике мне ужасно нравилось: его руки, его улыбка, то, как он смотрел на меня, прищурившись от яркого света.

– Всего лишь вытащил из ада, – ответила я.

Мы выехали на юг поздним вечером, когда темнота накрыла город и, казалось, весь мир. Слушали Лану Дель Рей и Шинейд О’Коннор, рассказывали друг другу истории, останавливались в придорожных кафе, покупали кофе и сэндвичи. Пока он вел машину, я украдкой разглядывала его профиль и руку, лежавшую на руле.