Арбин

Мои руки нежно прижимают мальчика к груди, мой ребенок успокаивается, как это и бывает в объятиях матери и ребенка.

- Это федеральный канал, Владка, - отвечает Нина и я чувствую ее объятия со спины.

- Влад не приехал… - шепчу я, качая на руках маленького, - Влад не приехал из-за этого? Он уже на похоронах? Нина, скажи мне?!

Нина, хоть и кидает на меня испуганный взгляд, но все же отвечает:

- Я совсем ничего не знаю, Владка. Но я сейчас же позвоню ему и все выясню. Ты подожди думать о плохом, отец Артемки выживет, он и не такое проходил.

Нина хватается за телефон, остальные сидят рядом и напряженно обдумывают случившееся. Я в прострации спрашиваю:

- Не может ведь быть еще одного Арбинского в столице, верно? И машина его, и…

Ответ не требуется. Нина не успевает дозвониться до Цесарского: на мой телефон тут же проходит звонок, и я понимаю, что это Влад набирает мне.

Сразу после показа новостей. Догадался, что я могла увидеть этот выпуск? Странно это все, но сейчас было не время думать.

Я чувствую, как у меня из рук забирают сына и бегом после этого рвусь на второй этаж – в свою бывшую комнату, которую мне немного времени выделяла семья.

Влад. Звонит Влад!

Еще секунда и я наверняка узнаю ясную как день правду: Арбинского Артема больше нет.

Арбина больше нет!

И слов Влада с доказательствами не требовалось – он не приехал, потому что был занят организацией похорон, он просто не смог приехать, провожая своего друга в последний путь.

Ведь поэтому он не приехал?!

Прежде чем я отвечаю на звонок, в голове проносится лицо маленького Артема, нашего сына.

Отвечаю. Слышу в трубке взволнованный голос Цесарского:

- Алло, Влада? Влада?!

Глаза Артема, его пугающие до дрожи и манящие глаза – это были глаза и нашего сына. Они смотрели на меня со страхом там, в гостиной, а мальчик еще ведь даже не осознавал, что его отца больше нет.

Ведь поэтому Влад не приехал?!

- Ты меня слышишь, Влада? Алло?!

Глупые мысли проносятся в голове, не позволяя моему голосу проснуться: «Арбин должен быть рад тому, что на этой земле остался его ребенок.

Вот только смогу ли я когда-нибудь в этой жизни простить себя за то, что так и не позволила увидеть Арбинскому своего сына? Что не позволила ему подержать крохотную его частичку в руках? Его кровь и плоть – они так и не встретились.